Не верь мне
Шрифт:
Шумно выдохнув, Паша кивает.
– Сама как?... Не жалко?
– Жалко...
Просекин набирает воздуха в грудь, чтобы ответить, но не успевает – в моей сумке начинает звонить телефон. Я нашариваю его рукой и, не глядя на имя звонящего, принимаю вызов.
– Катя!... – выпаливает в трубку взволнованный голос Яры, – Катя, ты можешь приехать?
– Что случилось?
– У меня живот болит.
– Схватки? – догадываюсь я.
– Нет! – шипит в трубку, – Я не знаю!... Мне просто плохо!...
– А где Виталик?
– Не знаю!... Я не хочу его видеть!
– Яра!... – стараюсь успокоить ее своим тоном, – У тебя, наверное, роды начались! Звони в скорую!
– Нет у меня никаких родов!... Приедь ко мне, Катя!... Мне плохо!
– Давай, я сама Витале позвоню!
– У него телефон не доступен!
– Черт!...
Страх за дурную подругу хватает за горло стальной рукой. Она, скорее всего, рожает, и даже не понимает этого!...
– Хорошо, скоро приеду.
– Давай быстрей, Кать!... Мне нужно найти таблетки от боли в животе!...
Я отключаюсь и смотрю на Пашку.
– Что с ней? – спрашивает он.
– Она не в себе, кажется... Давай к ней съездим, Паш!...
– Блядь!... – выругивается он глухо, – Говори адрес.
Глава 32
Катя
– Здесь, кажется, – всматриваюсь в темноту за окном, – В этом проезде...
Я была в гостях у Яры и Виталика лишь однажды. Подруга стыдится приглашать нас в небольшую однушку в не самом престижном районе города. Говорит, мы с Таней смотримся в ней, как два страза в куче навоза.
– Подождешь? – спрашиваю Пашку, когда его машина останавливается в тесном дворе, – Или?...
– Подожду, – отрезает он.
– Спасибо, – по привычке тянусь было к его щеке, но в последний момент себя останавливаю. Как–то неуместно.
Учиться в наш вуз Ярослава приехала из области. Она не из богатой семьи, и поступила благодаря острому уму, знаниям, полученным в школе, и способности впитывать их в себя как губка. Закрепиться здесь после окончания учебы, чтобы не возвращаться в маленький сонный городок, было самым заветным ее желанием. Устроиться на хорошую работу сразу после диплома, удачно выйти замуж – не важно. Главное – не уезжать из крупного города с массой перспектив.
Получилось, как получилось. Наверное, не совсем так, как Яра мечтала, но замуж она действительно вышла. За местного, да ещё и с квартирой. Жаль, что реальность оказалась не такой красочной, какой она нарисовала ее в своей голове.
– Яра, открой, – говорю в домофон.
Слышу кряхтение в потрескивающем динамике, а потом дверь с тихим писком открывается. Подруга встречает меня на лестничной площадке, держась рукой за живот.
– Что?... Схватки?!
– Нет!
– Что тогда?
– Я не знаю! – восклицает она рыдающим голосом, – Там пролилось... мне нужно переодеться!
– Яра!...
Я заталкиваю ее в квартиру и вижу небольшую лужу на линолеуме в проходе между прихожей и кухней. Даже мои минимальные познания в акушерстве позволяют понять, что у нее отошли воды.
– Собирайся! – командую твердым голосом.
– Нет, – выкрикивает Ярослава истерично, – Я никуда не поеду!... Пусть этот говнюк приедет и отвезет меня лично.
– Виталик? – догадываюсь, о ком речь, – Где он?...
– Я не знаю. Мы поссорились, и я его выгнала! Сидит, наверное, в какой–нибудь библиотеке!...
– Собирайся, Яра, или, клянусь, я сейчас сама вызову скорую.
– Не надо скорую, Кать... Сейчас пройдет...
На последнем слове ее заплаканное лицо морщится от боли, а сама подруга сгибается пополам.
– Это схватки!...
– Я не поеду... я не хочу, – хнычет она, собираясь усесться прямо на пол.
Я не позволяю. Подхватываю ее под руки и усаживаю на низкий пуф.
– Там внизу Паша. Мне сказать, чтобы он поднялся?
Полубезумные глаза Яры вдруг проясняются. Словно задыхаясь, она начинает хватать воздух губами и принимается раздирать пальцами спутавшиеся волосы.
– Скажи, чтобы он уехал!
– Нет. Одейвайся! – кричу на нее, – Где вещи, которые ты собрала в роддом?
– Там... – сделав круг глазами по прихожей, показывает в сторону комнаты.
Большая белая сумка находится сразу за дверью. Я выношу ее к двери и рявкаю на подругу.
– Встала!... Быстро! Документы где?
– Катя, я не поеду с ним!... Я не хочу, чтобы он видел меня такой!
– Ему посрать, Яра!... Не зли меня лучше!
– Я уродливая!... – рыдает она.
– Ты едешь рожать!
– Я не хочу рожа–а–а–ать!...
Каким–то чудом я все же нахожу папку с документами, заставляю ее надеть туфли, плащ и звоню Пашке с просьбой, чтобы он поднялся.
– Не–е–ет!...
Просекин появляется через пару минут. Быстро оценивает ситуацию и останавливает вопросительный взгляд на мне.
– Сумку возьмешь?
– Едем в роддом? – догадывается он.
– Да.
– Я никуда с вами не поеду, – рыдая, кривит лицо Яра.
– У неё что–то с нервами, – поднявшись на носочки, быстро шепчу Пашке на ухо, – Но она точно рожает.
– Охренеть...
Я поворачиваюсь к подруге и беру ее за руку выше локтя.
– Идем.
Шмыгая носом, она все же позволяет вывести себя из квартиры и даже закрывает дверь на ключ.
Потом мы все вместе выходим на улицу и, когда оказываемся у машины Паши, Яру скручивает очередная схватка. Она хватается за копот и вся собирается в комок.
– Яр, в машину, – прошу тихо, – Давай, нужно ехать.
Кое – как вместе с Просекиным усаживаем ее на заднее сидение, а затем едем в городской перинатальный центр.
– Я не заслужила всего этого, – доносятся до нас горькие всхлипывания, – Я этого всего не хотела.
Пашка, делая вид, что ничего не слышит, спокойно ведет машину. Я жутко нервничаю. Ерзаю по сидению, то оборачиваясь к подруге, то глядя на Просекина. Если малышка решит появиться прямо сейчас, то что мы с ним будем делать?