Чтение онлайн

Кыргызстан, как и следовало ожидать, выбрал свой путь. После некоторого торга с американцами база «Ганси» была просто переименована в Центр транзита. Смена вывески обошлась США в 160 млн долларов в год. В свою очередь Россия, которая выделила К. Бакиеву значительные средства за закрытие американской базы, сделала вид, что достигла своей цели, а в утешение получила согласие создать в Оше военную базу.

Громкое заявление кыргызского президента практически все средства массовой информации расценили как победу Кремля в тихом противостоянии с НАТО и США. Действительно, заявление Курманбека Бакиева позволило комментаторам говорить о возрождении величия России, восстановлении ее статуса в Центральной Азии, очередной победе над внерегиональными силами. Но так ли это на деле?

Дело в том, что уход американцев с базы «Ганси» никак не мог сказаться на дальнейшем проведении операции в Афганистане. Кыргызстан в этом случае лишался не только постоянных поступлений в бюджет, но и подрывал этим шагом стабильность в регионе.

Поэтому и был найден компромисс в деле с базой. Он удовлетворил практически всех. Россия показала, что может надавить на младшего союзника – Кыргызстан – и он удалит американскую базу. Тем самым Россия еще раз доказала, что для нее тактические выигрыши важнее стратегического планирования. К тому же России ничего не оставалось, как согласиться с сохранением базы в виде Центра транзитных перевозок в аэропорту «Манас». После достигнутой победы в информационной войне вокруг американской базы президент России Д. Медведев смог заявить: «Создание в бишкекском аэропорту "Манас" американского транзитного центра пойдет на пользу общему делу борьбы с терроризмом». [76]

Теперь здесь будут находиться только транзитный военный персонал и сотрудники, обеспечивающие транспортировку грузов в Афганистан. Об этом 25 июня 2008 года на брифинге в Госдепартаменте США в Вашингтоне заявил пресс-секретарь американского внешнеполитического ведомства Иан Келли, отвечая на вопросы журналистов. Кыргызстан выполнил волю Москвы, получив обещание финансовой поддержки, но и не лишился американской военной базы, именуемой Центром транзитных перевозок, которая отчисляет солидные суммы в бюджет. Американцы решили вопрос прагматично – увеличив пожертвования кыргызскому государству и изменив название базы. Никто не потерял лицо, и статус-кво было восстановлено.

Таким образом, в Кыргызстане оказываются две российских и одна американская база. Но проблемы не заканчиваются. В спор вступает Узбекистан, который выразил протест против появления в Ферганской долине российской базы. В российской прессе развернулась волна критики узбекского президента. И. Каримова обвиняют в непоследовательности, попытке в очередной раз «прислониться» к Америке, ревности к успехам других республик в «выбивании» денег из России. Более того, Ислам Каримов также своим заявлением блокирует интеграционный процесс в рамках ОДКБ. [77] Но все знают, что очередной саммит закончился практически ничем. И в этом сыграла роль отнюдь не злая воля Узбекистана.

Целесообразно ли размещение российского воинского контингента на юге Кыргызстана? Казалось бы, да. Поскольку военная база была бы щитом против вероятных попыток проникновения боевиков из Афганистана. Но совсем недавно, на стыке веков, они спокойно проникали на территорию южного Кыргызстана и Узбекистана. Вели там боевые действия и серьезно угрожали подорвать стабильность в регионе. Казалось бы, это аргумент в пользу российского военного присутствия. Но все дело в том, что боевики проникали через афгано-таджикскую границу, которую стерегли российские пограничники. Они проходили через всю территорию Таджикистана, которую защищали бойцы 201-й российской дивизии. Во время боевых столкновений узбекские военные не получили никакой реальной военной поддержки со стороны России. На исламских боевиков не обрушили свою мощь знаменитые российские ВДВ, силы быстрого реагирования многочисленных специальных служб, не был передислоцирован хотя бы обычный армейский полк или батальон.

Проверка состояния вооруженных сил стран региона в боевых условиях дала неутешительные результаты. О причинах хорошо сказал в своей речи в Королевском институте Лондона 8 ноября 2004 года бывший посол Британии в Ташкенте Крэйг Мюррей: «Давайте трезво посмотрим на вещи. Как может помочь войне с террором тоталитарный диктатор, который сам терроризирует и разоряет свой народ…» Эта оценка применима к любому другому народу в Центральной Азии.

Но и все соглашения о взаимодействии в борьбе с реальными террористическими группами тоже оказались, мягко говоря, недейственными.

Несмотря на активную фазу антиталибанской операции, систематическую охоту и уничтожение лидеров группировок, боевики отнюдь не сдались. И об этом знают руководители стран Центральной Азии. Как пишет британский журналист Ник Филдинг в своем блоге, посвященном ситуации в Афганистане и Пакистане, Исламское движение Узбекистана (ИДУ) имеет серьезную базу в Северном Вазиристане, на территориях, прилегающих к городу Мир Али. Как сообщала пакистанская газета «The News» в сентябре 2009 года, по меньшей мере 5000 узбеков живут в этом регионе, многие из них присоединились к бойцам афганского Талибана в Гельменде. Как заявили власти Пакистана газете, узбекские боевики использовали аэропорт в Исламабаде как транзитный пункт для переброски людей в Северный Вазиристан на протяжении многих лет. Обычно узбекские бойцы прибывали в аэропорт и брали такси до города Мир Али. «Союз Исламского джихада», отколовшийся от ИДУ, базируется также в окрестностях города Мир Али. Члены «зауэрландской ячейки» на суде рассказывали, что деятельность «Союза исламского джихада» заключается в нападениях либо на пакистанскую армию, либо на американских военнослужащих в Афганистане. С боевиками «Аль-Каиды» они обмениваются оружием, с турецкими и арабскими исламистскими группировками поддерживают контакты.

Кардинально проблема разрешилась лишь с началом антитеррористической операции в Афганистане, начатой США. Как бы ее ни оценивали, но лагеря боевиков были уничтожены, а угроза вторжения с юга была ликвидирована, во всяком случае, в обозримом будущем. И сделали это не союзники по ОДКБ или СНГ, а силы внерегионального присутствия. Можно припомнить, что Узбекистан многократно лавировал и в ОДКБ, и в других организациях. И не любит Америку президент Узбекистана, особенно после жестких оценок Андижанских событий. Но фактор влияния определяется и тем, что страны ориентируются не на заявления, а на реальные шаги. Размещение российской военной базы на юге Кыргызстана, который цивилизационно и географически является продолжением Ферганской долины, отягощенной множеством взрывоопасных проблем, может стать спичкой в пороховом погребе. Хрупкая стабильность в этом регионе может быть нарушена действиями слона в посудной лавке – российских военных, которые не отличаются дипломатичностью и корректностью в отношениях с бывшими подданными.

Скорее всего, именно этим и объясняется то, что «узбекская сторона не видит какой-либо необходимости и целесообразности в реализации планов по размещению на юге Кыргызстана дополнительного контингента российских вооруженных сил», о которых говорится в подписанном 1 августа 2009 года меморандуме «О намерениях Российской Федерации и Кыргызской Республики по дальнейшему развитию и совершенствованию двусторонней договорно-правовой базы, регулирующей пребывание российских воинских формирований на территории Кыргызской Республики, и размещению дополнительного российского воинского контингента на территории Кыргызской Республики».

Позиция соседнего Таджикистана по поводу появления российской базы тоже далека от восторгов. Если официальный Душанбе промолчал, то председатель Социал-демократической партии Рахматулло Заиров заявил, что «в российской базе в Центральной Азии нет никакой необходимости». [78]

Опыт деятельности российских миротворцев в зоне конфликтов хорошо известен руководителям государств СНГ. В Приднестровье они всячески поддерживали сепаратистов. В Грузии российские миротворцы способствовали радикализации позиции руководителей Абхазии и Южной Осетии. Оценку их деятельности дал грузинский парламент: «Резкое увеличение военного потенциала, находящегося в подчинении де-факто властей Абхазии и бывшей Юго-Осетинской автономной области, вместо демилитаризации, резкая активизация террористических и диверсионных действий, полное уничтожение гарантий безопасности мирного населения, перманентные попытки узаконения результатов этнической чистки, неоднократно признанной международным содружеством, массовые посягательства на фундаментальные права человека, усиление международных криминальных угроз, характерных для неконтролируемых территорий, – такова реальность, создавшаяся в результате проводимых миротворческих операций». В постановлении «О миротворческих силах, размещенных на территории Грузии» от 18 июля 2006 года констатировалось, что «разработанный грузинской стороной, поддержанный ОБСЕ и Евросоюзом миротворческий план для бывшей Юго-Осетинской автономной области был практически отвергнут Российской Федерацией. Продолжение Россией действий, упомянутых в постановлении Парламента Грузии от 11 октября 2005 года № 1927-Пс, а также фактическое блокирование миротворческого плана могут оцениваться только как поддержка сепаратизма и носящая перманентный характер попытка аннексии части территории Грузии».

Есть и другая сторона. Некоторые аналитики пишут о том, что в отсутствие возможностей инвестирования Россия пытается влиять на Центральную Азию за счет торговли оружием. Но уже есть примеры непродуктивности политики России в СНГ. Азербайджанцы, например, весьма недовольны тем, что происходит вооружение Армении за счет поставок из России, хотя Азербайджан является самым верным союзником России в Закавказье и всячески поддерживает политические шаги Москвы. Злополучная война с Грузией наглядно показала, что «маленькая победоносная война» для повышения рейтинга российских руководителей важнее, нежели долгосрочная и планируемая политика. Расчленение Грузии, не признанное международным сообществом, стало уроком и для Центральной Азии. И если бы на карте мира возникла объединенная Осетия, то Россия считалась бы в большей мере борцом за независимость угнетенных народов. Но Северная Осетия остается в составе России. И никто в Кремле не помышляет о предоставлении ей независимости. В то же время что делать с Южной Осетией, в Кремле не представляют.