Чтение онлайн

Я буду всегда помнить, что мою свечу зажег отец'.

Часть 2. ШАГИ В ГЛУБИНЕ РЕЗКОСТИ

Дорога в.

Немного попетляв в узеньких улочках и поддаваясь на все настойчивые уговоры навигатора, машина наконец вынырнула на большой проспект. Ясон безучастно смотрел в окно, глядя, как пролетают мимо старые, величественные здания, красиво украшенные лепниной, морскими якорями, а иногда даже полуобнаженными статуями - героями мифических историй и древнего эпоса.

Его эта трепетная старина совсем не волновала, но, когда машина, вновь уйдя с проспекта, погнала по небольшой улице, где по обе стороны дороги возвышались доисторическими динозаврами полуразрушенные заводы, он стал смотреть пристально и с интересом.

Старые, полуобветшалые, громадные здания заводов всегда волновали его, хотя он и не мог объяснить себе, чем конкретно.

Цвет пережженного кирпича, крошечные стеклянные оконца, глухие стены без окон и высящиеся трубы, выдыхающие облака белого дыма в безбрежные голубые небеса - странная, но волнующая поэзия.

Одно из зданий затянуто мелкой светло-зеленой сеткой, а через разломанные окна виден выпотрошенный остов лестниц, перекрытий и кусочек голубого неба. Ветер гнал по сетке волны, когда они проезжали мимо, и пристально вглядывающийся Ясон увидел плотно заколоченные двери, как будто они могли спасти от чьего-то незаконного посягательства.

'Так и я. Заколочен снаружи, а внутри разруха и больше ничего'.

Иша ехала с другой стороны города и специально попросила таксиста, чтобы он провез ее через Старый Город.

На гранитной набережной, изящно изгибающейся в излучинах реки, спали задумчивые сфинксы. Дом с громадными белыми колоннами гордо держал на себе Посейдона, слепо глядящего вдаль, на присыпанные серой пылью дворцы с лепниной тонкой работы, на гигантских атлантов, устало придерживающих крышу.

Вот здание, разрушенное наполовину, из него словно вырезали кусок и затянули зеленой сетью.

'Когда наступит конец всех вещей и океаны разольются по планете, кто попадет в твои сети?' - сочинила на ходу Иша.

В наушниках Том Йорк истерично выпевал: 'Women and children first And children first And children...'

'Этот город, этот чертов прекрасный, холодный убийственный город, дорогой город... Я рада, что лечу от тебя за тридцать девять земель'.

Она прикрыла глаза и какое-то время просто плыла в темноте своих век, по которым снаружи выплясывало рыжее солнце.

Голос таксиста вывел ее из этого состояния. Она открыла глаза и увидела, что уже приехала в аэропорт.

Забрав свой большой походный рюкзак из багажника, она решила постоять перед входом. До вылета было еще много времени, и можно было не спешить.

Пока она стояла так, подставив лицо теплому осеннему солнцу, подъехала большая черная машина.

Внутри, словно в темном аквариуме, сидел Ясон, который что-то сказал водителю, а затем вышел и, увидев Ишу, приветливо махнул ей рукой.

–  Привет, Иша! Рад тебя видеть. Ты тоже рано.

–  Привет. Да, только что приехала. Стояла и смотрела на питерское солнце. Как думаешь, чем оно отличается от солнца других городов и стран?

–  Не знаю, я думаю солнце везде солнце.

–  А мне иногда кажется, что наше солнце слишком холодное и стыдливое.

–  Наверное, так и есть, - улыбнулся Ясон

Они зашли в здание аэропорта и, пройдя стандартную процедуру досмотра, отправились к стойкам регистрации на рейс.

На каждой стойке стояло по два-три человека, и только у ближайшей регистрировалась одна высокая девушка с бритой головой. Обернувшись, она подмигнула Ише хитрым глазом и, забрав посадочный талон, отошла в сторону. Ясон ее даже не заметил, а Ише стало интересно, кто она такая.

'Неужели она тоже летит в Индию? Интересно было бы познакомиться с этой личностью поближе', - подумала Иша, которую всегда привлекали люди, выглядевшие необычно.

В зале ожидания сидел разношерстный народ. Здесь была компания йогов из пяти человек; скучающая парочка, состоявшая из заурядного молодого человека и густо накрашенной блондинки, тянувшей его в бар; разные одинокие люди и та самая бритая, что подмигивала Ише на стойке регистрации. Девушка сидела в отдалении и смотрела в свой ноутбук.

Они тоже присели на свободные места. Иша сразу достала походный планшет для рисования. В него были вставлены грубоватые листы крафт-бумаги, которые наилучшим образом подходили для ее быстрых набросков, и начала быстро зарисовывать окружающих.

Ясон стал смотреть через ее плечо, как она мастерски запечатлевает скупыми линиями вон ту женщину с журналом наискосок слева или мужчину, положившего ногу на ногу, а затем и девушку с ноутбуком. Ее она стала рисовать на отдельном листе и чуть более детально, чем остальных. Ясон с удивлением посмотрел на бритую и увидел, что она уже идет в их сторону.

Подойдя, девица уселась справа от Иши и с некоторым томным нахальством спросила:

–  Ты меня, что ли, рисуешь, красотка? Я тебе понравилась?

–  Да, понравились, - с простой и открытой улыбкой ответила Иша. - Вы очень фактурно выглядите. Для художника такой материал бесценен, - про себя она вспомнила странноватую девочку Изабеллу, играющую на флейте в переходе.

У той волос не было из-за болезни.

–  Спасибо, дорогая, давай только сразу на ты. Я Йогиня О, конечно это мое ненастоящее имя. Сценический псевдоним, так скажем. Выступаю с танцами, а сейчас еду в Индию немного подзарядить батарейки и набраться вдохновения. А тебя как зовут? - она словно только сейчас заметила Ясона, и ее вопрос как бы одновременно касался их обоих.

–  Я Иша. А это...

–  Ясон, - ответил он сам за себя с видом человека, которому не очень интересна Йогиня О и ее разговоры.

–  Опа, а ты случайно не тот Ясон, у которого недавно выставка была? Я ходила - крутые фотки! Такие девицы классные там!

–  Да, это он, - ответила Иша, в то время как Ясон еще больше абстрагировался от ситуации.

–  Я отойду ненадолго, - сказал Ясон вставая. Иша кивнула:

–  Конечно. Я присмотрю за твоим рюкзаком.