Чтение онлайн

– Да, а если к тебе менты подойдут и будут документы спрашивать, скажи – от Карамбы. И всё! Языком особо не шлёпай. Всё зависит от того, – кому какая масть пришла! Козырная шестёрка иногда и бубнового туза побьёт. Помнишь того очкарика с налоговой инспекции, который на днях Карамбу делал? Карамба за ствол хватался, а очкарик этот сидел себе тихо за столом и писал в своих бумагах какие-то закорючки. Показал хозяину бумагу, а тот сразу молчком в стол полез, кусок зелени отвалил. Шибздик тот смахнул капусту в потёртый старенький портфелишко, ушёл и спасибо не сказал. Вот тебе и шестёрка! Карамба только головой покачал. Говорит: «Учись, Пашка у этого петуха гамбургского! Курочка по зёрнышку клюёт, а зоб всегда полный. Без таких людей правительство с Думой давно бы по миру пошли. Налоги выше прибыли. А тут отстегнул несколько хрустов – и в дамках! Шибздик пошуршал бумажкой с закорючками, и я уже не акула бизнеса, а жертва немецкой оккупации, инвалид по рождению, и жду от Германии гуманитарную помощь за моё искорёженное фашистами детство». Нет, – Карамба превеликий человек и даёт жить другому. Закон природы! Помнишь?

– Не, не помню! Я у Карамбы со вчерашнего дня…

– А… Ну, тогда всё понятно! Прикинул горбатого к стенке? Ну, я погнал! На обратном пути подберу, если не забуду. Шутю, шутю! – И покатил в начинающую покрываться маревом даль.

Трасса на Волгоград, конечно, не самая прибыльная.

Едут обычно отпускники на Волгу, или чиновники на Воронеж, офисная моль, как теперь говорят. Или промелькнёт погромыхивая суставами старенький «Запорожец», или «Жигулёнок», торопясь к родственникам в гости, или из гостей ковыляет.

А резина, точно хорошая, рассчитанная на скоростные иномарки. Надо бы на другую сторону: на Пензу, на Урал. Туда катят большие люди при деньгах, за металлом, за лесом, а не только «за запахом тайги». Ну, Карамба, ну, делец! Новяк – резина! Вчера из Японии! Вот связи! – думал Кирилл, оглядываясь по сторонам.

Солнце начинало припекать по-настоящему. В бурьяне завозилась какая-то живность, – то ли юркая ящерка, то ли обезумевшая от жары мышь.

Машины равнодушно шли туда-сюда, не обращая на заграничный товар никакого внимания.

Кирилл перетаскал резину поближе к дороге и снова сложил по комплектам. Один резиновый тор он выдвинул на асфальт и поставил перпендикулярно движению.

Теперь издалека видно, что здесь стоит не просто человек, а продавец дефицита для автолюбителей и профессионалов, солидный предприниматель. Менеджер по сбыту! Почему бы не остановиться да не поговорить ради интереса?

Действительно, мчащаяся со стороны Тамбова оранжевая красавица-легковушка со скошенным назад ветровым стеклом и длинным капотом, предполагающим мощный двигатель, остановилась метров за пять от Назарова.

Из-за раскрытой дверцы выпорхнуло нежное создание, яркое, как бабочка, с ногами от самых серёжек, и, пробежав с обочины несколько метров по густой ржи, не обращая внимания на стоящего с товаром мужика, присела на корточки.

Над колосьями, как жёлтый большой одуванчик покачивалась её голова, прихваченная у лба ярко красным шерстяным гарусом, шнурочком таким.

С минуту погодя, из машины сверкающей никелем и лаком, разминаясь, вышел парень лет тридцати, стриженый ёжиком, отчего его лоб создавал впечатление непробиваемого. А может, это было так и на самом деле? К тому же, парень был коренаст и крепок, и уверен в себе. На обнажённой волосатой груди его болталось что-то блестящее, то ли амулет какой, то ли складные очки. На нём были только тропические шорты, нелепые и длинные с огромными синими цветами по красному полю.

Счастливец, удачный баловень судьбы, даже не посмотрев на Кирилла с его товаром, сделал несколько приседаний, обошёл вокруг своего гоночного автомобиля, бережно провёл пальцем по сверкающей обшивке, мельком взглянул на палец и небрежно вытер его о шорты.

Прелестница во ржи поднялась с корточек, в руках у неё появился изумительный букетик васильков, лёгкий и прозрачный, как дыхание ангела. Сквозь букетик просвечивало весёлое лицо этой прелестницы. Подняв руку над головой, она что-то крикнула своему другу и помахала букетиком.

Он резким кивком головы показал, что пора ехать, и она побежала к машине, весело закидывая ноги, от которых у любого перехватит дыхание.

Кирилл не удержался от соблазна проводить её долгим взглядом.

Парень, взяв букетик у спутницы, покрутил его в руках и швырнул на обочину.

Тихо урча, как дремлющий котёнок, машина вдруг рванулась вперёд, и только пыль с обочины весело закрутилась на том месте, где лежал голубой букетик ещё не тронутых увяданьем цветов.

Кирилл подошёл, поднял букетик, посмотрел на него, понюхал и положил на резиновый тор на дороге.

Транзитные автомобили по-прежнему, даже не сбавляя скорости, проходили мимо да мимо. Люди спешили по своим важным делам, им было наплевать на какую-то резину, пусть и японскую. Мало ли что продают на дорогах!

Всё ни так просто, как вначале думалось Назарову.

Солнце уже ярилось вовсю, выжигая в нагретом асфальте гудронный чад, машины пылили прямо в глаза, пот заливал лицо, и нестерпимо хотелось пить. Рядом – ни кустика.

Кирилл только крутил головой, встречая и провожая машины.

Тяжёлый пластырь дороги перепоясывал поле – с одной стороны податливая каждому дуновению рожь, а с другой – подсолнечник, ещё не успевший зацвести. Только кое-где светился золотом лоскуток из лопушистой завязи. От зноя укрыться негде. Жажда неимоверная, губы потрескались, а покупателей всё нет.

Кирилл с ненавистью посмотрел на стоящий торчком резиновый круг на дорожной кромке и опрокинул его торчком ноги. С ума сойти!

А жара и прогорклый воздух всё усиливали чувство жажды, превращая горло и язык в сплошное кирзовое голенище с оторванной подмёткой, как когда-то было на полигоне в Кап-Яре.

«А, пошли они все! – Назаров, матерясь, ещё раз пнул чёрное резиновое чудище, источающее на солнце отвратительный запах то ли клея, то ли скипидара смешанного с ацетоном. – Нет, надо поискать себе другое занятие! В управдомы податься что ли?»

От удара заморское хвалёное изделие, спружинив, выкатилось на дорогу, создавая угрозу движению. «А, чёрт!» – пришлось тащиться за колесом…

Обдавая Назарова с головы до ног соляровой гарью и разогретым железом, с шумом выгнав из тормозных цилиндров сжатый воздух, перед незадачливым торговцем остановился длинный, как вагон, рефрижератор.

Шофёр, дальнобойщик, пружинисто соскочил на землю и, разминая ноги, враскачку подошёл к Назарову, равнодушно взглянув на заморские изделия русской выпечки, потом, что-то решив для себя, заинтересованно, как пробуют на спелость арбуз, подхватил резиновый круг, помял его, покрутил со всех сторон:

– Ты что, браток, в одиночку такой ценный товар торгуешь? Загребут ведь! – покосился он на Кирилла и, бросив с оттяжкой на асфальт рубчатый в ёлочку круг, который спружинив, снова оказался у него в руках.