Чтение онлайн

По дороге меня обогнала черная «Волга» и затормозила почти перед моим носом. Я отскочила в сторону, собираясь бежать, но из машины вышел Брюнет.

— Почему вы пешком идете? — спросил он, поздоровавшись. — Что-нибудь с машиной случилось?

— Сломалась, — подтвердила я, немного успокоившись. Теперь убегать было необязательно.

— Вам куда? Могу подвезти, — предложил он, слегка улыбнувшись, при этом его глаза засияли своим собственным, словно нездешним светом, как будто принадлежали не человеку, а какому-то высшему, бесплотному, идеальному существу. Мое сердце дрогнуло.

Стараясь сохранить спокойствие, я уселась на переднее сидение рядом с ним, откинула челку со лба и произнесла:

— Желаю ехать в магазин!

— Слушаюсь, — в тон ответил мой новый шофер. — Могу и обратно отвезти.

— И машину мою починить можете? — с надеждой посмотрела я на него.

— Попробую.

В магазине действовал только один прилавок, распугивавший покупателей алюминиевыми вилками и пластмассовыми чашками. Вилки гнулись, как акробаты, при соприкосновении с любой поверхностью, а чашки были ярко-красными, как стоп-сигнал светофора. Еще там продавали канцелярские кнопки, штопор, кусачки и галоши на великана. Почти джентльменский набор.

На всякий случай я купила две чашки и вышла. Сидящие на ступеньках колхозники вдруг замолчали. Один из них негромко сказал:

— Во, гляди! Мужиков меняет, как перчатки.

— Как носки, — небрежно бросила я, с удовлетворением отметив, что у них разом отвисли челюсти. Хорошо, что Брюнет сидел в машине и ничего не слышал.

На обратном пути я, неожиданно для себя, стала жаловаться на жизнь. Ах, как мне хотелось, чтобы этот человек меня понял. Он вызывал у меня вполне понятное для женщины желание — быть слабой и беззащитной, ну хотя бы на время. Я бы с удовольствием переложила часть своих проблем на плечи мужественного и заботливого, а еще лучше — близкого человека.

Я рассказала ему о том, что случилось со мной после получения письма с требованием денег — обо всем, кроме пистолета, конечно. Слушать-то он слушал, но не мог прогнать со своего лица недоверчивую улыбку, как будто я сама все это придумала. И только когда я сообщила про пчел и про соседа, он стал серьезным и внимательным. Наверное, покусанные лица уже где-то всплыли.

За несколько минут починив мою машину, Брюнет попросил меня повторить свой рассказ для его коллеги в Москве. Я согласилась, мы условились о времени и месте встречи, и он уехал. Мог бы на прощание руку поцеловать!

«Не смей больше ему жаловаться, дорогая!» — приказала я себе.

Отправляясь на встречу с коллегой Брюнета, я надела короткую юбку. Это был мой первый выход в мини-юбке за последнее время, поэтому я чувствовала себя не в своей тарелке.

Все еще переживая из-за юбки, я подъехала к нужному бульвару, припарковала машину, вышла и направилась к указанной скамейке, стараясь не замечать внимательных взглядов мужчин. Присев на ее край, я огляделась. Рядом со мной сидел солидный мужчина с сединой в волосах. Рядом с ним — Брюнет. Как я могла его сразу не заметить?!

Солидный тем временем посмотрел на часы и сказал:

— Ну, где там эта ненормальная девица?

Я так и подскочила на лавке и воскликнула:

— Девица — это я.

Брюнет отвернулся, пряча улыбку. Солидный слегка покраснел.

— А где вы учитесь? — спросил он после недолгой паузы, во время которой внимательно меня осмотрел.

— Я… мне… а я уже закончила школу! — неожиданно выпалила я. — И институт тоже!

Солидный еще раз внимательно посмотрел на меня и официальным тоном предложил подробно изложить все события последних дней.

Вздохнув, я приступила к рассказу о том, что со мной произошло, изо всех сил стараясь четко и последовательно описывать события, чтобы не подвести Брюнета. Меня выслушали не перебивая, потом стали задавать дополнительные вопросы. Например:

— Почему вы решили, что это были не колхозники?

— Во-первых, они бы дом подожгли или хотя бы стекла побили, — начала объяснять я. — Во-вторых, зачем бы им письмо писать?

— Вы письмо сохранили? — поинтересовался Солидный.

— Да. А в-третьих…

— Давайте письмо! — перебил он.

— Оно у меня дома. В-третьих, письмо было написано аккуратным почерком и духами пахло.

— Вы не могли бы передать нам это письмо?

— Хорошо. В-четвертых, — упорно продолжала я доводить свои соображения до сведения милиции, — зачем им в моем доме что-то искать?

К Солидному подлетела муха и стала пристраиваться на булавку для галстука.

— Объясните мне, что происходит, — попросила я Солидного, попытавшись за его спиной поймать взгляд Брюнета. — Почему у письма нет продолжения? Почему так много желающих попасть в мой дом? И почему я до сих пор жива?

— К сожалению, пока я не могу дать ответы на ваши вопросы, — ответил Солидный, отмахнувшись от мухи, при этом у него был такой вид, будто он отмахивается от нас обеих.

Я вздохнула и немного помолчала. Неужели мои вопросы ему так же неприятны, как и муха на его галстуке?

— Скажите, среди людей с детектором металла не было вашего предыдущего посетителя? — услышала я еще один вопрос. — Того, который от тока пострадал?

— Нет, — ответила я, тряхнув челкой. — Они совсем разные были. Этот высокий и тяжелый, а те маленькие и худые. И штаны на нем сидели мешком.

Мои собеседники переглянулись. Я надеялась, что они оценили женский метод познания мира. Солидный опять попытался прогнать муху, никак не желавшую расстаться с намерением украсить собой булавку для галстука.

— Опишите его, — попросил он, резко взмахнув рукой. Муха получила бы сотрясение мозга, если бы он по ней попал.

— Цвет волос, по-моему, серый. Стрижка короткая. Нос длинный. И уши.

— Что уши? — не понял Брюнет. — Тоже длинные?

— Нет, не длинные. Ну такие… большие. Ой, не знаю… — замялась я. — Мне кажется, они по земле волочились.

— Как это по земле?! — с недоверием покосился на меня Солидный.

— А когда я его к дороге тащила…

Я опять помолчала, пытаясь сосредоточиться.

— Одет был во что-то темное. Не помню. Вообще-то, там было темно, а под фонарем я не останавливалась. Рубашка в клетку, вроде бы. С короткими рукавами.

Тут я вспомнила, как его трясло, и засмеялась. Солидный посмотрел на меня, как на сумасшедшую.

— А штаны? — с сомнением спросил он.

— У него ноги длинные. А брюки сидят плохо. Не так, как на вас.