Чтение онлайн

Отпив немного из стакана, Вика поставила его на стол, решительным движением вырвала из записной книжки чистый листочек и протянула его Люське.

— Проведем эксперимент! — заявила она. — Сначала ты, потом Светлана Валериановна. Пиши: «Изменишь — я тебя убью!»

Люська скрипнула карандашом, а затем передала листочек маме.

— Готово, — объявила та секунд через десять. Полюбовавшись на творение своих рук, она отдала листок Вике, которая углубилась в сравнение их почерков, а я подумала, что Светлана Валериановна с удовольствием положила бы эту записку кому-нибудь в карман.

— Не идентично, но похоже, — сообщила Вика. — Вполне можно сделать вывод, что писали мать и дочь. А уж по отдельности и по памяти — я бы перепутала!

— Итак, — постановила я, — считаем, что с равной вероятностью эту записку могли написать и Алина, и Тамара.

— Ну вот, — вслед за мной подвела итог Вика. — Записка неизвестно кому, почерк Тамарки или Алинки, испугалась Милка, а умерла бабушка. Все запуталось окончательно.

— Зато нельзя никому изменять, — улыбнулась Светлана Валериановна. — С этим все ясно.

Я замерзла под открытой форточкой, и горячий глинтвейн оказался очень кстати — не крепкий, но сладкий, с лимоном и корицей. На других он тоже подействовал благотворно.

— Про почерк временно забудем, тем более что его могли подделать, чтобы кого-нибудь сбить с толку, — ощутив прилив активности, Вика захватила инициативу. Что ж, меня это вполне устраивало. — Ищем возможность и мотив. Кто гарантированно не мог положить записку в карман пальто? Алина, Сергей, а также Лёня! Он пришел позже, когда мы записку уже обнаружили. Остальные такую возможность имели.

— А я?! — возмутилась Люська. — Разве мне там кто-то изменял? Тем более Милка?!

— Не торопись, возможность не означает стопроцентную вероятность. Если бы мы тебя подозревали, то не стали бы всего рассказывать, — примиряюще заметила Вика. — Лучше подумай, могла ли Алина заранее такую записку написать и попросить кого-то в карман Милке положить?

— Девочки, — вмешалась Светлана Валериановна. — Если Алина посвятила кого-то в свои дела, то уж убивать она, несомненно, не будет.

— Но и изменять ей среди них никто не будет, — возразила Люська. — Возможно, кто-то для конспирации написал записку ее почерком.

— А теперь пойдем с другой стороны, — продолжала Вика. — Кто кому может изменять? Лёня Тамарке — раз, Милка Сене — два. Маловероятно: Паша Милке — три, в этом случае Милка сама написала эту записку для Паши. А еще?

— Совсем маловероятно, — включилась в обсуждение я, — что Тамарка собиралась изменить Лёне и свидетель Юра — своей девушке. И при чем здесь почерк Алины?

— О! — воскликнула Вика. — А если Милка по почерку решила, что записку написала Алина? Она ведь будет ее защищать, правда? Могла она за Алину испугаться? Люсь, в последнее время какие у них отношения были?

— На вид нормальные, хотя и без особой любви.

— Короче, испугаться могла, но лишь в том случае, если нашла записку раньше нас, прочитала ее и спрятала в карман, чтобы больше никто не видел. Тогда еще один вопрос: почему она спрятала записку в карман?

— А что?

— Ну вот ты? Куда бы ты спрятала? Чтобы никто ее не нашел? Помни, она ведь не одна в квартире живет. А тут еще гости!

— Наверное, выбросила бы в мусорное ведро. Или в унитаз. Разорвала бы и выбросила.

— То-то и оно! Значит, она не собиралась ее уничтожать, а хотела сохранить на всякий случай, а потом использовать, если кто-то кого-то в самом деле убьет. Жаль, что мы не знаем, что еще там было написано.

— Подождите, девочки! Вы что же, не всю записку читали? — уточнила Светлана Валериановна. Сначала она слушала несколько насмешливо, но вскоре ее глаза тоже загорелись.

— Только окончание. Кто кому изменять должен, не знаем.

— То есть там не сказано: если ты мне изменишь? Может быть, имелось в виду что-то другое? Что еще можно изменить? Дату свадьбы? Маршрут? Обещание? Зарплату? А может, там было написано: если не изменишь? Кстати, фирма их как называется? Людмила?

Люська только фыркнула в ответ.

— Знаешь, что? — вдруг оживилась Вика и повернулась ко мне. — Есть еще один вариант: Сеня угрожает Паше. Требует повысить зарплату. Или сделать его совладельцем фирмы.

— Думаешь, за это убивают? К тому же он в убийцы не годится!

— Так привлечет кого-нибудь. Мать с сестрой или Юрку. Можно и не убивать, вполне достаточно шантажировать.

— А ведь Сеня мог привлечь Алину, точнее — она его, — заявила Люська. — В смысле, он привлек ее внимание, и Алинка мстит за мать, отбивая у Милки Сеню. Был уже такой прецедент в семье! В этом случае записку написала именно она, а не кто-то, кто подделал почерк.

Хотели мы того или не хотели, а все время возвращались к Алине. Я видела в этом нечто такое… подсознательно-мистическое. Она, вроде бы, была совсем ни при чем, а мы почему-то никак не могли отвлечься. Почему же? Возможно, потому, что тот, кто написал записку, был гораздо умнее и хитрее?.. Неужели он задумал все это именно для нас? Что же делать?

— Вот что! — уверенно заявила я, хотя мой тон совсем не соответствовал внутреннему состоянию. — Эту записку мы оставим про запас, как дополнительную улику. А пока неплохо бы за ними тайно последить. Вдруг обнаружим что-нибудь интересное?

Меня поддержали все, кроме женщины-загадки.

— Веселые у вас игры, девочки, — усмехнулась она. — А следить не боитесь?

— Мы же никому не угрожаем, — пожала плечами Вика.

— До некоторых пор. А потом будете угрожать свободой и безопасностью.

— Да мы и сами думали, что это не всерьез, пока Милка не испугалась. А теперь… Господи, неужели мы это всё придумали?! Про возможное убийство и всё такое?..

— Не бывает дыма без огня! — убежденно констатировала Люська. — Будем следить!

С помощью Вики она собрала стаканы на поднос и понесла на кухню. Вика с переполненной пепельницей последовала за ней. Наконец-то я смогла закрыть форточку.

Светлана Валериановна снова стала туманно-задумчивой, словно было в ее прошлом что-то такое, что ее не отпускало. Я решила с ней поговорить. Эта женщина-загадка мне нравилась, и жестокой быть вовсе не хотелось, но другого выхода я не видела.

О чем бы ее спросить? Я огляделась вокруг и попробовала сосредоточиться.

Квартира производила приятное впечатление. Низкая бронзовая люстра, тяжелая, добротная мебель. Пушистые накидки на кресла и диван. На полу немного потертый, старый персидский ковер, на столе фотографии в рамках, пейзажи на стене…