Чтение онлайн

Что же тут происходит? И кто в этом виноват? Будто всё, о чем мы думали, произошло одновременно. Реализовались все наши версии. Алина соблазняет Сеню, а Милка демонстративно этого не замечает. Она мечтает о Паше, а он? Да еще Тамара подливает масла в огонь!

Лёня тоже… тоже собирается как следует изменить! Так ли важно это его жене? Она, конечно, занята сейчас каким-то своим планом, но все же… Нет, не может быть! В случае с Лёней я появилась позже! Видно, правильной является версия Вики.

Я допила третий бокал, затем наполнила его в четвертый раз и продолжала рассуждать, беседуя сама с собой.

Почему же Паша так печален? Неужели Милка угрожала ему, что убьет в случае измены? Ну, угрожала, и что? Он бы испугался? Да полно, дорогая, чего ему пугаться? Он бросил бы ее, не задумываясь, и с работы выгнал бы в тот же миг! Но вот если бы она показала ему записку Сени, даже написанную почерком Алины, и попросила защиты?! Тогда да! Тогда бы он задумался, как ее спасти!

— Теперь послушайте меня, дорогие гости! — сидя заявила Милка. Она говорила не очень громко, но все прислушались. В ее тоне слышалось слащавое, наигранное самодовольство. — Я приглашаю вас к себе на дачу! В выходные! Дача-то теперь моя! Вы все это слышали! У нас даже посторонние свидетели есть, — она кивнула в нашу с Викой сторону, потом лениво потянулась. — Погода — кайф!!

Действительно, солнечные лучики прыгали по тарелкам, отражались от бокалов с вином, искрились в ребрах хрустальной вазы с цветами. В комнате было жарко; мне захотелось снять свитер, но под ним была лишь тонкая футболка, я решила, что это неприлично, и лишь до локтей засучила рукава.

— Мы еще посмотрим, чья это дача, — прошипела Тамара, покрасневшая от злости. — Надо завещание посмотреть!

— Ты же слышала, — с равнодушно-ласковым участием победителя отмахнулась Милка. — И все слышали.

Тамара болезненно дернулась, но ничего не сказала в ответ.

Вот она, причина, подумала я. Причина, по которой она будет подстрекать к убийству Сеню. И она, и Алина, и обе вместе!

Если Милку убить — и дача, и другое имущество, всё в конце концов достанется им. Особенно если доказать, что ее брак был фиктивным.

Сделав последний глоток из четвертого бокала, я обнаружила, что сижу за столом одна. Рядом со мной стоит Лёня и не просто стоит, а пытается убедить меня подняться. Я поставила на стол пустой бокал, медленно встала, слегка опираясь на стол, и вопросительно посмотрела на Лёню. Он был окутан призрачной дымкой возможного счастья. Счастья от вина.

— Иди сюда, — нежно прошептал Лёня.

Он коснулся губами моего виска и повел вперед, прижимая к себе, в поисках укромного уголка, где можно спокойно целоваться. Но в этом доме свободных укромных мест не было. Милка с Пашей, Сергей с Люськой, Сеня с Алиной… Сегодня все ухитрились напиться! Трезвым был, пожалуй, только Лёня.

Свидетель пытался ухаживать за Викой, но тщетно. Ей поросята не нравились. Точнее, нравились только в жареном виде.

Тамара с Евгенией выясняли отношения на кухне. Родственницы Сени о чем-то спорили на лестничной площадке, забыв прикрыть дверь. Возможно, боялись, что она захлопнется.

Обойдя квартиру, мы вернулись в столовую.

— Попробуем выйти на балкон, — предложил Лёня. — Держись за стену, и все будет в порядке!

Я медленно пробиралась вдоль стены, Лёня — следом за мной; натыкаясь на стулья, я останавливалась, и он подходил ближе, поддерживая меня за плечи. Зацепившись за последний стул, я задержалась около него немного дольше и, почувствовав Лёнины руки на своих плечах, повернулась к нему. Повернулась, а потом испугалась, что кто-нибудь войдет в комнату и увидит нас, стоящих в обнимку.

Я резко отступила и наткнулась на стол. Кажется, села при этом в чью-то стоявшую на краю стола тарелку, в ужасе подпрыгнула и, потеряв равновесие, рухнула на пол.

Места между столом и стеной было совсем мало, пытавшийся поддержать меня Лёня споткнулся и свалился рядом, все еще продолжая меня обнимать. Сверху на нас посыпались рюмки и вилки, и сползла миска с салатом.

Короче, когда на шум прибежали Тамара с Евгенией, мы, обнявшись, лежали на полу среди еды и посуды. Понятное дело, лежать обнявшись было гораздо хуже, чем обнявшись стоять.

Под по-женски оценивающими взглядами хозяек дома я выбралась из-под Лёни и тарелок.

Моя черная юбка была в светлых пятнах салата, свитер — в вине и помидорах, все казалось мокрым, грязным и противным. Следовало переодеться, да и вообще — пора было ехать домой.

— Дайте ей что-нибудь чистое, — приказал Лёня, с отрешенной надменностью глядя на своих родственниц. — Я ее домой отвезу, раз уж виноват!..

Женщины оглядели меня с кровожадным любопытством стервятников, готовые если не вцепиться в волосы, то хотя бы дернуть за ухо, а еще лучше — ударить по спине табуреткой. Но со стороны заподозрить нас в чем-либо недозволенном было трудно, мы демонстративно смотрели в разные стороны, и мне выдали спортивные брюки и длинный свитер, который вылезал из-под куртки.

«Больше я к чужому мужу не подойду никогда! Да еще в присутствии его жены! — в ужасе сказала я себе. — Жить надо честно!»

— Иди вниз и жди у машины, — распорядился Лёня. — Синие «Жигули». Я сейчас спущусь.

Машина оказалась не синей, а, скорее, голубой, цвета старых, выцветших джинсов, да и сами «Жигули» были не первой молодости. Но доехали мы быстро.

В поездке почти не разговаривали, машина слегка дребезжала, Лёня молча улыбался, и я успокоилась. Если бы не его жена, он, наверное, мог мне понравиться, то есть он мне уже нравился, что было не очень хорошо.

«Стоп, дорогая, — приказала я себе. — Надо уходить, точнее отступать, на прежние позиции. Какой черт меня дернул так не вовремя ему улыбнуться?!»

Мне, естественно, хотелось пригласить его в квартиру, предложить чаю или кофе, но… нельзя! Нехорошо. Нехорошо и неприлично. С некоторым сожалением я собралась отправить Лёню домой от подъезда. Так безопаснее. А вещи могу отдать завтра, с собой привезу.

Понял ли он мои сомнения? Видимо, понял, потому что решил сразу же забрать Милкину одежду обратно. Я не стала спорить и с облегчением от принятого за меня решения впустила его в квартиру. Он прошел в комнату и, не особенно разглядывая мою маленькую квартирку, уселся на диване перед аквариумом, стоявшим на низком столике у стены. Легкий туман в моей голове стал рассеиваться.

Я достала из шкафа длинный халат и посмотрела по сторонам. В присутствии Лёни квартира словно съежилась, уменьшилась в объеме, но стало в ней как будто светлее-веселее. Обои выглядели ярче, комнатные цветы — намного зеленее, чем обычно… Однако где же мне переодеться? На кухне?

— Тут селедки плавают! — улыбнулся Лёня, не сводя глаз с аквариума. — Ты чем их кормишь? И растения смешные — слева как лук, а справа как укроп! Их едят?

— Рыбы едят, — откликнулась я.

Еще никто не называл селедками моих скалярий, плоских треугольных рыбок с продольными полосками и длинными усами-плавниками, но я не обиделась. Оставив Лёню созерцать рыб, я отправилась переодеваться. Через минуту вернулась, Лёня оторвался от аквариума и с восхищением посмотрел на меня. Был в его глазах какой-то юный задор; что-то закружилось, куда-то понеслось…