Чтение онлайн

Улыбка Оливера становится шире, когда наши взгляды встречаются; его внимание полностью сосредоточено на мне. Его внимание ошеломляет, но я не могу отвести взгляд. Интересно, как я буду жить без этого. Будет ли когда-нибудь снова так ощущаться простое действие того, что кто-то смотрит на меня.

— Женщиной, с которой ты встречался, была Куинн Брэнсон? — Я не могу сдержаться от вопроса. Это выплескивается из меня, как бьющий через край фонтан.

Две морщинки появляются между глаз Оливера, когда мой вопрос доходит до него.

— Да.

— И ты должен был на ней жениться?

— Где ты это услышала?

— Разве это имеет значение?

Рука Оливера крепче сжимает мою. Мускул дергается на его челюсти.

— Это предложил мой отец.

— Почему ты отказался?

— Я уже женат.

Его голос низкий, и я не уступаю ему.

— Мы разводимся.

— Это ничего не меняет.

— Могло бы. — Я не уверена, почему я настаиваю на этом. После того, как мы с Оливером расстанемся, то, что он сделает со своей жизнью, не мое дело. Да и сейчас это не мое дело, честно говоря.

— Крю тебе что-нибудь сказал?

— Нет. Какие-то женщины говорили об этом в туалете. И Саванна упомянула фотографии вас двоих.

— Так вот почему ты ведешь себя так с тех пор, как вернулась?

— Нет, — лгу я.

— Ханна, я…

Что бы еще Оливер ни собирался сказать, это теряется во внезапном всплеске активности, когда появляется группа парней и окружает нас.

— А вот и ты! — Тот же мужчина, который подошел к Оливеру, когда мы только приехали, обвивает рукой его шею. — Пойдем, Гарретт хочет сделать групповое фото. — Он смотрит на меня. — Мы сразу же вернем его.

Я киваю, когда они уводят Оливера, находясь где-то между облегчением и разочарованием из-за того, что меня прервали, прежде чем направиться к бару, чтобы я не осталась здесь одна.

***

Мы с Оливером оба молчим, когда лимузин отъезжает от тротуара, направляясь в центр города.

Уже поздно, и я вымотана. Я также прекрасно осознаю, как мало часов осталось от моего пребывания в Нью-Йорке. У нас с Оливером не было возможности поговорить наедине с тех пор, как наш танец был прерван. Остаток ночи мы провели, разговаривая с теми, что превратились в размытое пятно имен и лиц в моем сознании. Для человека, который утверждает, что ненавидит посещать вечеринки и общаться, он ужасно хорош и в том, и в другом.

Я сбрасываю каблуки, освобождая ступни. Голова Оливера наклоняется в мою сторону, отслеживая движение. Я навеселе, и я думаю, что он тоже под кайфом. Каждый раз, когда я видела его стоящим в центре группы мужчин, которые ловили каждое его слово, у него в руке был стакан.

Лимузин медленно катит по улицам города, улицы переполнены даже в такой поздний час.

— Я не была в лимузине с выпускного бала.

Когда я смотрю на Оливера, он смотрит на меня.

— С кем ты ходила?

— Группа друзей.

Одна бровь приподнимается.

— Тебя никто из парней не пригласил?

— Приглашали. Я просто не хотела идти ни с кем из них.

— Вероятно, мне должны льстить эти высокие стандарты.

— С кем ты ходил на выпускной?

— Я не ходил, — отвечает он.

— Тебе отказала девушка?

Он усмехается.

— Нет. Я не видел смысла идти.

Если я когда-нибудь встречу Артура Кенсингтона, я бы вручила ему книгу по воспитанию детей. Он допустил все возможные ошибки с Оливером. С обоими его сыновьями.

— Суть в веселье, Оливер.

— Это было бы весело, только если бы мы вместе ходили в среднюю школу.

Я прячу ноги под шелк платья и поворачиваю голову к нему. На этих кожаных сиденьях чувствуешь себя так, словно сидишь на облаке.

— Ты бы позвал меня?

— Конечно. — Он говорит это так, как будто другого возможного ответа нет, и по какой-то причине я ему верю.

Тепло разливается в центре моей груди, наполняя меня сильной привязанностью, которую я боюсь признать.

Я не оставляю его взгляда, нащупывая пряжку своего ремня безопасности. Тихий щелчок отстегивающегося ремня звучит громко в тишине между нами.

Тени пробегают по его лицу, когда я забираюсь к нему на колени, мигающие огни машин и зданий, мимо которых мы проезжаем, исчезают так же быстро, как и появляются. Затем машина останавливается, либо на красный свет, либо застряв в более плотном потоке машин, и я прекрасно вижу выражение лица Оливера.

Он смотрит на меня так, как никогда не хотел бы смотреть ни на кого другого.

Всю ночь я наблюдала, как он болтал. Наблюдала, как он был очаровательным, пугающим и серьезным одновременно.

Я знала, что это маска. Я видела, как он весь вечер изображал лощеного магната. И это кажется еще большей привилегией после того, как я стала свидетелем его присутствия в его мире сегодня вечером. Зная, что никто из этих людей не увидит его настоящей улыбки, не услышит его настоящего смеха или не испытает мощного ощущения его безраздельного внимания.

Его руки скользят под ткань моего платья, которая веером расходится вокруг нас, останавливаясь на моих икрах.

Машина снова трогается с места. Я ерзаю у него на коленях, не готовая к движению, и его хватка на моих ногах усиливается.

— Ханна…

Я прижимаюсь своим лбом к его, вдыхая его аромат.

— Ты можешь помолчать? — Шепчу я.

— А ты можешь?

Я целую его. Это беспорядочно, настойчиво и пьяняще, посылая импульсы возбуждения по всему моему телу. Оливер называл себя скучным, но рядом с ним я более смелая, чем когда-либо с кем-либо другим.

Без колебаний я отодвигаюсь, чтобы стянуть его брюки до бедер. Я убеждена, что в мире нет более сексуального зрелища, чем Оливер Кенсингтон в смокинге, с взъерошенными волосами и горящими глазами, с гордо выставленной напоказ твердой эрекцией.

Его руки скользят вверх по моим ногам, притягивая меня к своему телу. Они движутся все выше и выше, пока не упираются в мои бедра.

— На тебе нет нижнего белья? — Вопрос выходит сдавленным.

Мое лицо вспыхивает.

— Мой чемодан был в твоей комнате, и я забыла…о.

Я полностью забываю, что бы я ни говорила, когда его твердая длина трется о мой обнаженный, влажный центр. Потребность растекается внизу моего живота, когда наши тазы соприкасаются, имитируя секс. Я скольжу взад и вперед по его члену, и Оливер стонет «блять», его пальцы впиваются в мою кожу в ответ на дразнящее трение.