Чтение онлайн

— Девушка, вы что-то неважно выглядите, — ко мне подошел второй сотрудник, с беспокойством осматривая мое тело с ног до головы.

Бандюган, воспользовавшись тем, что меня отвлекли, отвел толстяка в форме в сторону, в тихую заговаривая ему зубы.

— Скорую вызвать? — предложил, пытливо заглядывая в глаза.

Кивнула, в следующую секунду помотала головой, застыв в растерянности.

— Так, так. Гражданочка, что же вы дистанцию не соблюдаете? — послышался голос старшего сотрудника, обратившего внимание на меня.

Ловлю насмешливый взгляд бритоголового, всем видом излучающего превосходство и уверенность в наилучшем для него исходе ситуации.

— Я не виновата, — срывающимся голосом попыталась объяснить ситуацию, — он вылетел оттуда, — показываю дрожащей рукой в сторону соседней дороги, — он мне не уступил.

— Ага, вы все так говорите. Видеофиксация имеется? — ответил, скептические приподняв бровь.

— Нет, — тихо прошептала, теряя надежду отделаться испугом и разбитой машиной.

— Не слушайте ее, гражданин начальник. Баба — она и есть баба! Не хрен их за руль пускать!

— Не переживайте так, гражданин, — тон сменился на добродушный. — Сейчас все быстро оформим и поедете по своим делам.

— Макс, слушай, девушке скорую так-то вызвать надо. Шок у нее похоже.

Активно замотала головой. Не надо скорую! Какая больница, когда столько проблем навалилось? Увезут и все! Тогда эти двое точно сделают из меня виноватую. Хотя им и мое присутствие не помеха.

— Федя, какая еще скорая? В сознании, на ногах стоит. Стало быть, нормально все. Бумаги еще лишние заполнять! Мне оно на хрен не надо!

В поток крутящихся в голове «сладких» слов ворвалась одна здравая мысль.

— На этой улице нет камер? Может, посмотрите по ним? — не теряя веру, с надеждой взглянула на сотрудника ГАИ.

— Не вижу оснований, — лениво отозвался, начиная заполнять какие-то бумаги, полностью игнорируя меня.

Вот урод! Руки сжались в кулаки от бессилия, а в груди клокотала обида от чёртовой несправедливости и безразличия инспектора. Все, что для него имеет значение, — как можно быстрее все оформить и свалить в закат. Небось, спешит к рюмке водки! Кто прав, кто виноват? Какая разница? Так, получается?

— А это, — подал голос парнишка, — может, реально посмотреть? Вдруг не врет?

— Федя! — раздраженно окрикнул его напарник. — Тебе заняться нечем? Иди, вон, проверь у гражданочки огнетушитель, аптечку там. Ну, ты сам знаешь. Может еще и штраф выпишем, — добавил шепотом себе под нос.

Так я и потеряла единственного сторонника, ушедшего к моей машине. Мне же оставалось лишь растерянно разводить руками и смотреть, как из меня делают без вины виноватую, безмолвно хлопая ртом, как рыба, выброшенная на берег.

От отчаяния, бессилия и ноющей боли разум затопила злость, от которой внутри все колотило, а пальцы покалывало от желая наброситься на бритоголового хама, оставляя на его заносчивом лице глубокие царапины.

— Макс! — возбужденно окликнул напарника, кажется, Федя, копошась в багажнике моего автомобиля. — Иди сюда!

— Ну что там у тебя, — раздраженно, закатив глаза, ответил инспектор, явно недовольный тем, что его отвлекли от бумажек, по которым вся вина ложится на мои плечи. Уже сделала шаг, намереваясь присоединиться к ним в осмотре, недоумевая, что из содержимого багажника могло привлечь внимание. Не успела.

— Опаньки! — послышался удивленный голос, а его обладатель в следующий момент, загородив путь, оказался передо мной, вмиг оживившись, как рыбак, на удочку которого наконец клюнула мясистая рыба. — А ты, оказывается, еще большая дура, чем я предполагал.

— Что? — выпучив глаза, непонимающе выдала шепотом, опешив от удивления и наглости сотрудника, который мало того, что недобросовестно исполняет свои обязанности, так еще и смеет оскорблять.

— Не понимаешь? Так я объясню! Руки на капот! — стою, не шелохнувшись. В голову закрались сомнения о психическом здоровье толстяка. Он спятил? Упился? — Живо!

Осознав, что подчиняться я не собираюсь, продолжая в ступоре шокировано хлопать глазами, перешел к более убеждающим методам. Резкое движение, щелчок и перед глазами оказалось дуло пистолета, угрожающе направленное мне в голову.

— Федя! Вызывай наряд!

— Ага! — на периферии взгляда замечаю, как тот умчался в служебную машину.

— Ни хрена себе, — сквозь шум в ушах донесся изумленный голос бритоголового, глядящего на все происходящее расширившимися глазами.

Внутренности сжались в удушающем приступе страха от осознания, что это не идиотская шутка, и все происходящее здесь не гребанный розыгрыш! Скорее на инстинкте самосохранения, чем по своей воле, выполнила требование, положив руки на капот.

— Да мне за тебя премию дадут! А может и в должности повысят!

Тут же по телу забегали пухлые ладони, сначала сорвав с меня пальто, а после ощупывая каждый участок. Грубо и больно. Возможно, до синяков. Каждое прикосновение подтягивало ком омерзения все выше и выше, пока тот, достигнув апогея, не замер давящим камнем в груди. Стиснув зубы, вытерпела унизительный досмотр, неожиданно для самой себя заметив, как на капот падают крупные соленые капли.

Не выдержав эмоционального потрясения, лавиной сошедшего на меня менее чем за час, мозг принял единственно верное решение, позволяющее мне не скатиться в неконтролируемую истерику, — абстрагироваться.

Это все происходит не со мной. Это не на моих руках защелкнулся холодный металл наручников. Это не меня усаживают конвоем в подъехавшую служебную машину с мигалками. Это не я еду в следственный изолятор, зажатая между агрессивно настроенными стражниками закона. Не я.

Звонкий лязг металла привел в чувство, смахивая пелену тумана, окутавшего сознание. Словно очнулась ото сна, невольным наблюдателем которого стала. Точнее, не сна — кошмара, оказавшегося суровой реальностью.

Меня завели в тускло освещенное помещение, в середине которого одиноко стоял стол с приставленными к нему старыми деревянными стульями. Серые стены и пол угнетали, подавляли волю, умножали отчаяние. Единственное желание, возникшее в этой леденящей душу атмосфере, — побыстрее убраться отсюда.

В комнате, являющейся, по-видимому, допросной, меня оставили одну. Дверь за спиной закрылась, отрезая от каких-либо звуков. Гнетущая тишина, разбавляемая периодическим треском висящей на потолке лампы, давила на виски. Качество звукоизоляции пугало, навевая нехорошие мысли. Цель — скрыть звуки из коридора или… наоборот?