Чтение онлайн

Как оказалось, это была наглядная демонстрация того, что со мной будет в случае непослушания. Я впечатлилась. И поверила. Честно.

— Брякать будешь или не догнала еще, куда попала?

— Я правда не знаю, за что меня задержали. Они ничего не объяснили, — в голосе проскальзывают зарождающиеся нотки истерики. От безвыходности ситуации я стремительно теряла контроль, не зная, как еще донести, что я не вру. Да если бы я сама понимала, по какой причине здесь нахожусь, давным-давно бы рассказала. Я же не бессмертная, в самом деле. И с головой у меня все в порядке, чтобы показывать характер этим двум дамочкам. Еще неизвестно, за что они тут сидят.

Отчаявшись, я, похоже, смирилась, что потасовка неизбежна. Однако вопреки логике, массивная туша тут же отстранилась, подошла к двери и заколотила по ней кулаком.

Та, открывшись, явила взгляду все того же конвоира, выжидающе уставившегося на зечку.

— Забирай партизанку, гражданин начальник.

Изумленно вытаращила глаза, бегая ими от одного к другой. Что это значит?

— Не понял. Она ничего не сказала? — громогласно заявил тот, недовольно поглядывая на меня.

— Нет. Но я могу и пожестче с рыбкой, — повернувшись в мою сторону, одарила меня многообещающим оскалом, от которого грудь сдавило липкими нитями страха.

— Не надо, — раздосадовано ответил. — Покровская, на выход! — не пошла, выбежала, мечтая поскорее оказаться подальше от этой камеры. Лучше уж ведите к мерзкому следователю. Пока что он представляется меньшим из зол.

Снова бесконечные коридоры, повороты, череда лиц и та же мрачная допросная, сейчас показавшаяся земным раем хотя бы потому, что я осталась одна. Пусть и ненадолго. Я рада и этим минутам, в течение которых можно позволить себе расслабиться, не ожидая удара, угроз и боли, не повторять как заведенная одни и те же слова. «Я не знаю». «Я не понимаю».

Покой нарушил лязг дверного замка, впуская два силуэта. В одном угадывался знакомый уже тщедушный следователь. Второй же по комплекции во многом превосходил первого.

— Вот, Павел Андреевич, — заискивающим тоном лебезил любитель попугать, — сегодня задержали и сразу вам сообщили.

Приблизились к столу, наконец выходя из тени, позволяя рассмотреть новое лицо, пришедшее, видимо, специально по мою душу.

Или не новое…

Возвышаясь надо мной, недоуменно подняв бровь, на меня смотрит… Павел — друг Олега.

Нечитаемый взгляд прищуренных глаз пристально наблюдал за мной с минуту точно. Следователь, непонимающий причины затянувшейся паузы, неловко переминался с ноги на ногу, нервно заламывая пальцы.

— Павел Андреевич? — выдал со слегка вопросительной интонацией. — Может…

— Фролов, — холодно перебил, поворачивая голову к сжавшемуся под угрожающим взглядом сотруднику, — если ты решил меня наебать, повесив на нее глухарей, я… очень расстроюсь.

— Не-е-ет, — заикаясь, выставил перед собой ладони, делая шаг назад. Да что он? Даже я замерла, пропуская несколько вдохов, боясь малейшим звуком привлечь внимание.

— Я бы никогда… Как бы я…

— Выйди, — не дослушал, в следующий миг отвернувшись, словно был уверен в том, что приказ будет выполнен незамедлительно. Впрочем, так оно и оказалось. От опьяненного вседозволенностью полицейского, который самоутверждается за счёт задержанных, не осталось ни следа.

Друг Олега подошел ближе и отодвинул стул, на который тут же присел, откинувшись на спинку, что заскрипела от такой нагрузки. Дверь за следователем закрылась, оставляя меня наедине с Павлом, облаченным в синий китель, наталкивающий на догадку, что передо мной обещанный прокурор Наумов.

Напрягало, что я абсолютно не знала, чего ожидать от нашей встречи в имеющихся обстоятельствах. Хороший ли знак? Или же положение, в котором я оказалось, нещадно усугубилось?

Еще в тот вечер, на даче, его настрой по отношению ко мне был далек от настроя других друзей Олега, которые хотя бы не кидали в мою сторону подозрительные взгляды.

— Так и будешь в молчанку играть? — приподняв бровь, осведомился он.

— Что я должна сказать? — опустила голову, избегая зрительного контакта.

Его взгляд не выражал с трудом сдерживаемую ярость, презрение или нездоровое удовольствие от своего положения, при котором я в более слабой позиции. Нет.

Он смотрел ровно и спокойно, будто мы случайно столкнулись на улице, и я не сижу перед ним в наручниках в следственном изоляторе. Я не понимала, как относится к нему. Как к другу? Или как к врагу? И это пугало, вынуждая кусать губы от напряжения.

— Например, объяснить мне, откуда у тебя это? — передо мной на стол приземлился небрежно брошенный маленький сверток с чем-то белым внутри. Нехорошая догадка пронзила разум как заряд тока, от которого перехватило дыхание.

— Это, — неверующе прошептала, стрельнув расширившимися глазами на мужчину, — наркотики?

— Это не просто наркотики. Это — яд замедленного действия. Правда умирают от него с удовольствием, — обыденно ответил, и бровью не поведя. — Если учесть размер, в котором их у тебя изъяли, срок тебе светит внушительный.

— Но это не мое! — выпалила срывающимся голосом, подавшись вперед. Сердце бешено заколотилось, ударяя по ребрам в приступе паники. Я не хочу в тюрьму! Перед глазами встал образ двух женщин из камеры, на таковых уже непохожих. Не хочу превращаться в них!

— Я слышу подобное каждый день и не по одному разу, — произнес скучающе, давая понять, что мой возглас не произвел на него должное впечатление.

— Вы мне не верите? — стон отчаяния вырвался из груди, в глубине которой разгоралась жгучая обида. До одури было обидно за себя!

— А должен? Пока что все против тебя, девочка, — покачал головой, будто от досады.

В следующий миг с него слетела маска равнодушия и спокойствия. Подобравшись, он наклонился вперед, облокотившись о стол, и тем самым оказался слишком близко. Настолько, что я тут же отпрянула, неосознанно прижав руки к груди под цепким взглядом пытливых глаз, считывающих каждое движение и каждую эмоцию, что несдерживаемым потоком выдавали мое состояние.

— Как складно получается: мы носом роем, чтобы найти ту мразь, которая толкает эту дрянь, — кивок в сторону свертка, — и тут внезапно рядом с Олегом появляешься ты с наркотой в машине. Именно с той, поставщика которой мы ищем. Для чего же ты появилась? Подставить его? Или собрать информацию? А может и то, и другое, чтоб не мелочиться?

— Нет, нет! — судорожно замотала головой, не отводя округлившихся глаз в надежде, что он увидит в них правду. — Я же даже не знала ничего! Ни про какие наркотики! Я их вообще первый раз в жизни вижу!