Чтение онлайн

Наконец, мы достигаем пункта назначения. Это небольшой домик, больше похожий на гостевой, с красной черепичной крышей, круглыми окошками.

— Амир! — из-за угла выходит мужчина, и я от неожиданности отшатываюсь. Высокого роста, намного выше среднего, широкоплечий и волевой. Он встает рядом и смеривает меня заинтересованным взглядом. Отчего-то мне хочется поежиться, закрыться.

Амир издает какой-то рычащий звук и отодвигает меня за спину.

— Хан, — бросает он.

— Этот шакал молчит, нужно что-то делать.

— Сейчас все будет, — Амир бросает на меня взгляд, который трудно идентифицировать. Но одно понятно — в нем теплится толика ожидания.

— Я в ваших делишках не собираюсь участвовать, — цежу сквозь зубы. Отчего-то все происходящее мне не нравится, кажется, будто бы над моей бедовой головушкой сгущаются черные тучи. Почему Амир отправил обратно машину скорой помощи? Почему тащит меня за собой? Где все люди? И для чего он притащил меня сюда?

— Не участвуй, — тяжело припечатывает меня к земле Амир.

— Отлично, в таком случае я пошла. — Пользуясь тем, что он отпустил мой локоть, я делаю два шага вперед, а сама шарю глазами по окрестности, гадая, как буду выбираться из этого огромного дома, и как мне доехать до города. Мы на машине ехали полчаса, а пешком сколько времени займет дорога? Не меньше нескольких часов, наверное…

— Эй, доктор! — свистит мне в спину второй, по имени Хан. — Больной не в той стороне. Вы дорогу перепутали.

— Ничего, ничего, — делаю неопределённый жест рукой, а сама стараюсь не сорваться на бег, понимая, что глупо бежать от двух таких накачанных мужчин, которые занимаются спортом явно больше одного раза в месяц, в отличие от моей ленивой задницы. Даже не поворачиваюсь в их сторону, иду вперед уверенной походкой от бедра, будто бы все в порядке. Однако халат сбивается спереди, выдавая спешку.

И тут мои босоножки не выдерживают: запинаюсь о какой-то камешек, и чуть не лечу вперед, мысленно прощаясь с изящной формой моего аккуратного носа. Такие дороги, мощеные огромными камнями, явно не предназначены для поспешного передвижения на тоненькой подошве и высоком каблуке модельной женской обуви.

— Что за наказание, — слышу вдруг совсем рядом. И тут же, даже не успев сгруппироваться, понять, что происходит, резко взлетаю вверх. Охаю от удивления, тормошу ногами и руками, как черепашка, которая перевернулась по ходу своего движения. Что происходит?

— Ты не в ту сторону пошла, Наташа…Михайловна, — говорит Амир, удобнее перехватывая меня своими крепкими руками на весу.

— Да что вы себе позволяете? — удивленно смотрю на него, но сделать вид потревоженной царственной особы не очень выходит — Амир легко, будто бы удерживая котенка, несет меня в обратную сторону, к домику, возле которого стоит тот самый Хан и смотрит потяжелевшим взглядом, не предвещающим ничего хорошего. — Пустите!

Его кожаная куртка распахнулась, и я оказалась прижатой к горячему телу, прикрытой только тонким трикотажем белой футболки. Он чуть подбросил меня вверх, перехватил поудобнее, и прижал меня сильнее к себе. Мое сердце тут же забилось сильнее, кровь запульсировала в висках, забУхала в ушах. Рука соскользнула, и мне пришлось обхватить его талию, что я и сделала, но тут же получила предостерегающий взгляд — Амир зыркнул вниз, на меня, так сердито, что я опешила.

В два счета мужчина донес меня до той точки, откуда я попыталась сбежать, поставил на землю, аккуратно, спокойно. Выпрямился. Он выглядел так, как будто и стоял все это время спокойно здесь, и совсем не делал никаких телодвижений, не нес на руках девушку, пытавшуюся выбраться из таких неожиданных объятий.

— Мне кажется, вы собираетесь меня удержать тут насильно, — сложив руки на груди, говорю Амиру, по-видимому, имеющему вес среди этой парочки насупленных мужчина. — Я на такое не подписывалась.

Они переглядываются, и Хан закатывает глаза.

— Случилась ошибка, и привезли тебя. Ждать долго мы не можем, пес скоро отбросит коньки, а из врачей поблизости есть только ты. Поэтому тебе придется кое-что сделать.

— Что еще? Я не ветеринар, не смогу помочь с вашей собакой.

Хан хмыкает, а Амир едва заметно меняется в лице.

— Нет, ну если совсем все плохо, могу перевязать рану, но поймите, с животными я дела никогда не имела!

Хан тут же заходится хохотом, издевательским, громким, а Амир закатывает глаза.

— Хватит болтать, — говорит он и делает шаг ко мне, я же отшатываюсь — если он снова схватит меня за локоть, у меня точно там появятся синяки, которые просто так не сойдут. — Ты, — он кивает Хану и тот сразу же перестает смеяться, случает внимательно. — Неси ее чемоданчик, он остался у ворот. А ты, — он нависает надо мной черной тучей, грозовой и очень страшной. — Иди за мной.

В этот раз хоть обошлось без прикосновений! Амир разворачивается спиной, понимая, что за ним сразу же последуют. Видимо, привык к послушанию.

Я же из вредности остаюсь стоять на месте.

— Не сделаешь то, что я прошу, будешь уволена, ясно? — негромко говорит он, сделав два шага и поняв, что я не следую за ним.

Сжимаю руки в кулаки.

— Ладно, ладно. Где там ваша собака?

Практически выхожу вперед, открываю дверь, вхожу в небольшой дом-студию. Здесь довольно светло и красиво, но кое-что выбивается из общей картины: большая груда сваленных друг на друга одеял в углу.

— Где твой питомец? — оглядываюсь я по сторонам. Из окна струится рассеянный свет, чуть приглушенный деревьями снаружи, и он ложится на небольшой диван, белую кухонную зону, бильярдный стол.

— Вон там, — Амир ловит мой взгляд и кивает в сторону. Разворачиваюсь и прижимаю руку ко рту, потому что вижу, КОГО нужно лечить.

— Да вы с ума сошли! — кажется, эту фразу я говорила Амиру уже не один раз. — Это же человек! Ему нужна помощь!

Плохое предчувствие тисками сдавливает горло. Если там, снаружи, мое шестое чувство только-только поднимало голову, то теперь я точно была уверенна в том, что здесь дело пахнет криминалом. Еще каким! Человек в углу мало походил на живое существо. Его поза — поза эмбриона — скрывала многое, но главное было понятно: он явно находился на грани жизни и смерти.

Одежда разорвана, и было даже не понятно, какого она цвета — толи выцвела, толи стала настолько мокрой, что понять, что на нем, не представлялось возможным. Волосы непонятного цвета растрепаны, спина явно изуродована ударами хлыста.

Во мне борются два чувства — хочется подойти и по возможности помочь ему, а с другой стороны мелькает предательская мыслишка о том, что таким образом я точно стану замешана в чем-то некрасивом, страшном, болезненном. Не придется ли потом платить за свою сердобольность слишком высокую цену? Но я тут же отбрасываю эти крамольные мыслишки прочь.