Чтение онлайн

Этот разговор сблизил их до такой степени, что через неделю он с удивлением ощутил себя едва ли не отцом будущего ребенка Вероники. Во всяком случае — дядей. Это было глупо и по-детски, но он ничего не мог с собой поделать. Если бы не та проклятая перестрелка, Вадим познакомил бы ее с мамой, и не было бы двух холмиков на кладбище, а была бы их большая, дружная семья, и Вадим ушел бы из банды, потому что рядом с ней невозможно представить себе такое безобразие, и Сергей ездил бы к ним из Москвы, а потом все равно стал бы акушером и принимал бы если не первого, то уж второго своего племянника — наверняка!

Они сблизились стремительно и незаметно, два одиноких человека в большом городе, создали иллюзию единого прошлого, доверились друг другу настолько, что и будущее могли представить только совместное…

Хотя к любви это пока еще не имело никакого отношения.

Поддержка

Помимо поездок в клинику и все крепнущей дружбы с врачом в жизни Вероники пока еще не наметилось серьезных перемен, если не считать резкого улучшения здоровья.

Недолгий токсикоз первых недель сменился прекрасным самочувствием и удивительно хорошим настроением. Она самую малость раздалась в талии, но пока еще живот был не виден, зато грудь наливалась с каждым днем. Ее потянуло на яблоки, и она поглощала их в течение всего рабочего дня, заставляя соседок по комнате то и дело вздрагивать от звуков сочного хруста.

Марина и Татьяна узнали об окончательном решении сохранить беременность первыми — и единственными. Она сама не знала, почему, но доверяла им безоговорочно. Через несколько днейу нее на квартире состоялся первый военный совет прекрасного триумвирата.

Татьяна прошлась по всему дому — настоящая кошечка, осторожно исследующая новую территорию. Обиталище Вероники ей понравилось, и она предложила устроить здесь нечто вроде штаб-квартиры.

— У меня — Макс, он старичок и зануда. Маришка будет то и дело смотреть на мужа — как бы он не ухлестнул за нами с тобой. А у тебя хорошо и удобно, ты же одна…

— Тань…

— Мариш, я вовсе не такая бестактная дрянь, как ты думаешь. Я имею в виду, Гребецкий ведь сюда не ездит, не так ли?

Ника улыбнулась, ставя на стол стаканы для сока, соковыжималку и вазу с фруктами.

— Я должна вам сообщить следующее. Полагаю, что история с Гребецким окончена раз и навсегда.

— Ох!

— Ты уверена?

— Больше чем уверена. Знаете, беременность влияет на мозги. Я вдруг словно проснулась — и поняла, что не хочу жить с этим тираном. И быть с ним не хочу. И уж тем более — не хочу с ним спать, даже изредка.

При этих словах ее слегка передернуло, что не укрылось от внимательного взгляда Марины. Темноволосая красавица прищурилась.

— Сдается мне, ваша последняя встреча была не из самых романтичных в твоей жизни?

— Понимаешь, Марин, мне вообще не стоило начинать всю эту историю с Матвеем. На самом деле довольно быстро выяснилось, что мы друг другу ну никак не подходим.

— В смысле постели?

— В любом смысле. Я пошла на поводу у собственных фантазий, вбила себе в голову всякую ерунду — о загадочном взгляде, об огне подо льдом… На самом деле он никакой не загадочный, а смотрит так, потому что близорукий. И секс он любит такой… который мне совсем не нравится.

— Какой, расскажи!

— ТАНЯ!

— Марин, ну мне же интересно! Ника, будь хорошей девочкой, расскажи — раз уж все равно все кончено…

— Нет. К этому я пока не готова. Но могу сказать одно: Матвею Гребецкому стоит поискать другую девушку.

Девушки опять многозначительно переглянулись, но на это раз Ника заметила их взгляд и насмешливо прищурилась.

— Вы решили все-таки не расстраивать меня сведениями о жене? Не волнуйтесь, я же говорю — беременность благотворно влияет на голову. Я влезла в компьютер и узнала про его жену все, что могла. Это вполне официальный и благопристойный на вид брак, но вместе они давно не живут, только по большим праздникам встречаются. Фотографию жены я тоже видела. Красивая. И все равно это ничего не значит.

Марина кашлянула.

— А как насчет того, чтобы сказать ему о ребенке? Ведь деньги на содержание…

Ника перебила подругу ласково, но твердо.

— Это мой ребенок. Я сама решила его оставить — сама и выращу. Доработаю до того времени, сколько удастся не попадаться на глаза начальству. А потом мне выплатят выходное пособие плюс пять окладов, а это очень немалые деньги. Потом продам этот дом и машину, куплю небольшую квартиру, Сергей рекомендовал один из спальных неплохих районов… Там даже небольшое озеро есть…

— Сергей — это…

— Не сверкай глазками, Тань. Сергей — это мой акушер-гинеколог. Врач Сергей Резных.

— Симпатичный?

— Очень. Так вот, квартира обойдется недорого, так что в банк я положу весьма приличную сумму. До родов поживу на проценты, а дальше — видно будет. Неужели не найду работу? У меня разных специальностей — море.

Марина внимательно смотрела на раскрасневшееся и хорошенькое лицо Вероники. Ее было не узнать — такой спокойной и беззаботной она выглядела. И, судя по всему, не притворялась.

Татьяна нахмурилась и изрекла:

— И все-таки я бы сообщила ему о ребенке.

— А зачем? Только лишняя головная боль для него, и все. Он не собирается на мне жениться, а я этого и не хочу.

— Но ведь он отец!

Ника вопросительно посмотрела на Марину. Та в замешательстве покачала головой.

— Не знаю, что и сказать. С одной стороны — он имеет право знать о ребенке. С другой… Не буди лиха, пока оно тихо.

Таня фыркнула.

— Ты считаешь Гребецкого лихом? Чем же он может навредить, узнав о ребенке? Я еще понимаю, если бы Ника собиралась слупить с него денег или подать в суд на определение отцовства, но она-то как раз этого и не хочет! На долю Гребецкого остается только чистая и безвозмездная, то есть бескорыстная радость от того обстоятельства, что у него скоро родится сын. Или дочь. В таких ситуациях, когда от них ничего не требуют, мужчины расслабляются и начинают осыпать женщин подарками.

Ника надкусила очередное яблоко и задумчиво помахала им в воздухе.

— Не знаю, хочу ли я этого… Честно говоря, я бы с удовольствием забыла о нем навсегда. Если же он изъявит желание воспитывать своего ребенка, я не смогу ему запретить, и тогда мне придется видеться с ним…

Татьяна усилила нажим.

— А теперь представь, что будет, когда Гребецкий узнает о твоей беременности от других людей? Он же почувствует себя обманутым и оскорбленным в лучших чувствах, не говоря уж о том, что скандал выплывет наружу. Вдруг он разозлится и затеет судиться? А ты к тому времени уволилась. Он к судье — так, мол, и так, мать не может обеспечивать мою деточку, в то время как я — миллионер. У тебя же заберут ребенка!

Ника вздрогнула и испуганно посмотрела на Таню, а Марина сердито хмыкнула.

— Надо сказать, воображение на всякие гадости у тебя развито, Тань. Ладно, убедила. Лучше сказать самой. Только надо продумать, как именно.

Ника удивилась:

— Что значит — как? Позвонить и сказать, как же еще?

Марина торжествующе вскинула палец.

— Вот и нет! Важные вещи надо говорить при личной встрече. Сделаешь так: назначишь ему свидание на нейтральной территории.

Таня, блестя глазами, вклинилась в разговор, и обе подруги начали вещать наперебой: