Чтение онлайн

Зверёк почти не шевелился, и я тоже остановилась на некотором расстоянии. Мы рассматривали друг друга.

Да, он был похож на китайскую хохлатую, но то, что росло на его голове и шее, даже визуально казалось чем-то более жёстким, вроде гривы лошади или ворса половой щётки. Морда больше напоминала хищную узость челюстей крокодила; то, что я приняла за причудливые усы или щетинки возле губ, оказалось маленькими острыми зубами, торчащими из-под короткой губы. Передние лапы были оснащены чёрными когтями и удлинёнными пальцами. Хвост, довольно длинный, заканчивался пышной кисточкой на этот раз мягких волосков. Уши, опять же нетипичной формы, напоминали пресловутый индийский узор «огурцы», чьи хвостики образовывали края очень пузатого сердечка.

А. И да. Он был тёпло-серого цвета, с «гривкой» цвета карандашного грифеля.

– Эй, малыш, – ласково сказала я, протянув руку и потрепав его по шее, – Ого какой ты горячий. Откуда же ты такой взялся? Кто же сотворил с тобой… Хотя о чём это я, ты таким родился. Ну-ка дай я тебя подни… Ух, какой тяжёлый!

Бесполезно. Я касалась тонких лапок, но при этом у меня было полноценное ощущение, что я собралась сдвинуть Бруклинский мост. Невероятно. Пёс ведь был не больше спаниеля, как такое возможно?

Тонкокостная гиря отвечать отказывалась, равно как и приближать меня к разгадке вопроса своего пола.

Между задних лап у него было гладенько. Даже бакулюмная кость отсутствовала. Но откуда-то я была почти полностью уверена, что это «он». То ли выражение мордашки, то ли странная поза, в которой он сидел…

Я отстранилась, плюхнувшись на кварцвиниловую плитку прачечной, и потёрла глаза. Вокруг пса витала какая-то дымка. Наверное, в этом всё же была виновата «чистота» дома.

Нет, я не могу, просто не могу его здесь оставить! Кто ещё сможет принять этого странного пёселя таким, какой он есть? А если его найдут те, кто вывел? Что тогда? Или – того хуже – Норман сдаст его в приют, те обратятся в ветклинику, а там отыщется достаточно амбициозный доктор, который рано или поздно расчленит это несчастное существо и распихает его по банкам «во имя науки».

Я затрясла головой, мечтая, чтобы эти мысли высыпались из моей черепной коробки раз и навсегда.

Пока я терзалась тягостными думами, пёс сидел на прежнем месте, в той же самой позе, созерцая мои потуги с таким умиротворением, будто я была каким-нибудь японским садом камней. Типа «О, а вот этот узор на песне выражает стремление художника достичь состояния внутренней гармонии».

Всё! Хватит!

– Норман? – окликнула подобравшего потеряшку парня я, выходя из прачечной и маня за собой собаку.

– А? Всё же решила взять, да? Ну ты это, молодец, – рука с аурой орехового соуса довольно бережно тронула моё плечо, – Я думаю, этот серый – славный парень. Ну то есть ты понимаешь, внешность не главное. Раз сам за тобой пошёл, станет хорошим другом.

– О, – признаться, тут я смела в совок все ожившие при виде этого подростка стереотипы, – Знаешь, моя мать, должно быть, взбесится, когда увидит, что я…

Норман фыркнул, почесав шею:

– Даже не грузись этим. Матери все поначалу «Ой, зверь в доме, фу, гадость, за ним ухаживать надо!», но потом свыкаются.

– Откуда ты знаешь?

Он усмехнулся, показав крупные зубы:

– Ну, у меня есть Узорчик.

– Кто? – не поняла я.

– Причина, по которой собакен не остаётся у меня, – Норман приоткрыл дверь в свою комнату.

Сначала я подумала, что это шутка. Муляж анаконды, висящий на перепорках кровати-чердака. Но когда этот муляж сладко зевнул головой размером с походной утюг, я, признаться, покрылась мурашками благоговения.

– Это мой Узорчик. Узорчик, поздоровайся, это… А, да, я о сих пор не знаю твоего имени.

– Кармен.

– Очень приятно, красивое имя. Узорчика можно гладить, я знаю, обычно девушки боятся змей, но…

– Почему бы и нет? – тут же, словно приняв вызов, вздёрнула голову я, – Я с удовольствием!

Страшно было только поначалу. Я коснулась тёплого узора чешуек болотно-зелёного цвета, бережно проводя по ним рукой:

– Странно, что люди считают змей скользкими. Он очень приятный на ощупь. И так блестит…

– Линька на днях была. Не могу поверить, что он так вымахал.

– Ты хорошо о нём заботишься, это видно, – я взглянула на Нормана с гораздо большей теплотой, так что он смущённо поскрёб затылок:

– Ну… Рос он сам, я, в основном, кормлю… Но вообще ты понимаешь, я бы и пса оставил, но это плохая идея. Узорчик может захотеть его съесть или сам пораниться при попытке сделать это, не говоря уже о нашем гривастом пришельце.

– Да-да, понимаю… О, милый, мы совсем о тебе забыли, – я подозвала пса и снова попробовала взять его на руки. Позвоночник издал протестующий хруст. Что за чертовщина творится с этой собакой, он не выглядит и наполовину таким тяжёлым!

– Ты в порядке? – Норман закрыл дверь в свою комнату, – Я должен был указать в объявлении, что он какой-то зашибись тяжёлый… Ты на чём добралась сюда?

– На велике, – мои пальцы, судя по ощущениям, разругались с суставами, и в ближайшее время собирались познакомить меня с последствиями.

– Я тебя довезу.

– Не-не, я…

– У меня даже заднее сидение под ним прогнулось, а уж от твоего велосипеда точно ничего не останется. Поверь, я знаю, о чём говорю.

Недооценила я этого хиппастого парня, совсем.

Норман не лгал ни на йоту: как только пёс запрыгнул, точнее, грациозно зашёл в салон потрёпанного, должно быть, доставшегося по наследству «Кадиллака», шины заметно присели.

– Никогда такого не видела, – не без опасений констатировала я, – А твоя машина выдержит?

Норман по-философски развёл руками:

– Сегодня сломается, завтра, какая разница? Давай лучше твой велик сложим. Дорогу покажешь?

Доехали мы без особых приключений, если забыть о натужном скрипе «Кадиллака» на поворотах. Увидев мой район, Норман не выказал никакого удивления; ничто не изменилось и в его тоне, когда он со мной прощался. Заметил только, что, раз дом большой, собаке будет где резвиться.

– И ещё, – напоследок оглянулся он, – Теперь этот пёсель – твоя ответственность. Я навещу вас как-нибудь, чтобы убедиться, что всё в порядке.

– Да, конечно, – от неожиданности даже выпрямилась по струнке я.

– Ладно. Бывай, – довольно кивнул Норман, выруливая на основную дорогу.

Теперь, оказавшись у порога, я, наконец, осознала, что наделала. Хохлатый и очень серьёзный (и очень тяжёлый) пёс, похожий на кошмарную лошадку-фалабеллу, тоже оглянулся на меня, пока я звенела связкой ключей.