Чтение онлайн

– Эйри, – мягко произнес он. – Что я тебе говорил насчет того, с каких слов начинаются самые страшные катастрофы?

«Я не хотела ничего плохого». То же самое я ему сказала в тот день, когда Силвейн застукал меня в авиарии. Ох, милостивая Энеда!

Попечитель вздохнул и опустился на единственный стул в комнате, приняв излюбленную позу – закинув ногу на ногу. Вид у него в такие моменты становился непринужденно-уверенный. Аристократ, что с него взять.

– Сядь, – сказал он мне.

Я покорно устроилась на краешке кровати, только сейчас заметив, как криво утром ее застелила. Ну, Эйри, молодец, со всех сторон прекрасно показываешь себя Силвейну!

– Если бы ты могла выбирать, что бы ты предпочла: учиться в Небесной академии или в Белой? – внезапно спросил он.

Я уставилась на него.

– Но я никогда не смогу учиться в Белой академии. У меня нет…

– Да-да, – перебил Силвейн. – Нет ни крохи дара. И все же представь, что перед тобой лежали бы два пути. Первый – обрести колдовской дар, стать археем, войти в высший свет. Второй – выучиться на наездника, заботиться о своем грифоне, стать королевским курьером. Но навсегда остаться бастардом, простолюдинкой, которую не возьмут в Грифонью стражу и не примет знать.

Я пожала плечами:

– Ну, вообще-то можно купить титул…

– Купленный титул не сделает тебя равной в глазах аристократов. Хотя если ты заодно прославишь свое имя каким-нибудь подвигом, в Грифоньей страже могут и задуматься о том, чтобы поступиться правилами ради талантливого та-хея, – согласился Силвейн. – И все же ответь на вопрос.

– Выбора нет.

Он вопросительно вскинул брови.

– Хорошо, если это слишком сложно, то представь, что ты еще ребенок. Тебе десять лет – время последней проверки на обладание даром. И тебе делают такое предложение: либо Небесная, либо Белая академия. Что бы ты выбрала?

– Вы не поняли, – пояснила я. – В том, что вы предлагаете, на самом деле нет выбора. Детей, у которых находят хотя бы искру дара, забирают в Белую академию. Я ни разу в жизни не слышала о магах, которые там не учились бы. Или которые сбегали бы, чтобы жить своей жизнью. С того момента, как у тебя находят дар, ты служишь короне и не можешь ей не подчиняться.

– М-м, – озадаченно промычал Силвейн, с удивлением глядя на меня. – Я об этом в таком ключе не думал.

– Потому что вы не та-хей. Моя мама… она до сих пор тяжело переживает то, что с ней случилось. Она заставляла меня скрывать, кто я, и в детстве насильно выкрашивала мне волосы хеной, чтобы из седых они становились рыжими. И в то же время она учила меня не стесняться моего происхождения. Если бы во мне проснулась магия, у меня был бы всего один путь. А сейчас у меня есть возможность выбрать, кем я хочу стать, где быть и чем заниматься. Даже если всего лишь работать на кухне в Небесной академии. Главное, что это мой собственный выбор, – твердо ответила я.

– Вот почему ты так испугалась пророчества мавеннарского оракула, – тихо сказал он. – Если оно окажется правдой, то лишит тебя выбора.

– Да. Быть та-хеем тяжело. Но еще тяжелее – всю жизнь плясать под чужую дудку. И мне хотелось бы… – Я замялась.

Было неловко раскрывать перед кем-то вроде Силвейна свои чувства. Красивые мужчины жестоки – избегает ведь он зачем-то ту дамочку, которая небось так и торчит у него под дверью. Однако потом я решилась – не смеялся же он надо мной раньше. Ну, вернее, смеялся, но не так. Просто подшучивал, а это совсем иное, чем издеваться над искренностью другого человека.

– Мне хотелось бы, чтобы у Заката тоже был шанс, – закончила я. – Не умереть в авиарии, не быть заклеванным сородичами, а вырасти и доказать, что он ничем не хуже остальных, пусть и родился слабым.

Силвейн не отвечал, только смотрел на меня таким странным взглядом, что я смутилась.

Опять глупость какую-то брякнула, что ли?

– Знаешь, – наконец произнес он, – хотел бы я, чтобы все студенты, кто приезжает сюда учиться, подходили к этому настолько же осознанно. Обычно они говорят что-нибудь вроде «Мой отец мечтает, чтобы я служил в Грифоньей страже» или «Мои родители решили дать мне самое престижное образование в Аэнвине».

– А вы почему сюда поступили?

– Потому что мать настояла, – рассмеялся Силвейн. – «Ты получишь самое престижное образование и будешь служить в Грифоньей страже», – сказала она.

Я улыбнулась.

– Забавно вышло. А отец хотел от вас чего-то другого?

– Он погиб вскоре после моего рождения, – посерьезнел попечитель. – Если он и рассчитывал, что моя судьба не будет связана с Облачными вершинами, мне об этом неизвестно.

– О, простите…

– Ничего страшного. Ты тоже росла без отца. И в гораздо худших условиях, чем я.

– Да… – протянула я, опять испытывая неловкость из-за того, как повернулся разговор. Решив его перевести, я прочистила горло. – К слову, об образовании. Мне сегодня весьма доходчиво показали, что об уходе за грифонами мне ничего не известно, а занятий на эту тему на первом курсе не предвидится еще долго. Вы не могли бы… ну… начать учить меня этому?

Выпалив просьбу, я с силой сцепила ладони на коленях и уставилась на Силвейна.

Согласится? Нет?

Тот неожиданно хмыкнул. В умопомрачительно синих глазах опять заплясали странные огоньки.

– Все ради Заката?

– Ну да, – смущенно повторила я. А он о чем подумал? – Вы не могли бы… его осмотреть?

– Зачем? – Силвейн искренне удивился. – Рабочие из авиария говорят, что он здоров и полон сил.

Я задержала дыхание.

– Я его кормила сладким. У него не потрескается клюв?

– Тебе пришлось бы завалить его сахаром с головой, чтобы с этим обжорой что-то случилось. Но раз ты просишь, – попечитель опять бросил на меня нечитаемый взгляд, – я проверю. Собственнолично.

– Спасибо. И еще, – спохватилась я. – Вас ждет леди в преподавательском корпусе.

– Какая? – насторожился он.

– Молодая, красивая, темноволосая… И душная.

– С запахом роз? – вздохнув, уточнил Силвейн.

Девушке он явно был не рад. Даже поморщился. Правда, что ли, избегает ее?

– Она самая, – подтвердила я, гадая, кем могла быть та леди.

Родственница? Нет, сестры и кузины обычно так себя не ведут. Любовница? Наверняка еще и брошенная, вот почему Силвейн так кривится. Интересно, чем она ему не угодила? Красоты ведь сумасшедшей, и явно от него без ума.

Хотя в закрытой комнате с ней вряд ли долго можно выдержать. Тут я попечителя понимала прекрасно.

– Тогда пойду с ней разбираться, – неохотно произнес он, вставая и одергивая камзол. – Заката я проверю сегодня, а насчет учебы…

Силвейн выдержал паузу и так сдвинул брови, как будто принимал тяжелое решение.

– Даже если бы я очень хотел, не могу. Учебный процесс выстроен так, чтобы сначала студенты избавились от восторженной чуши в головах и начали воспринимать учебу серьезно, затем перешли к теоретическим знаниям и только после этого могли бы попасть к грифонам. Так постановил еще Ариан Наездник. Мне не все нравится в этой системе, но попытки ее изменить я видел собственными глазами. Сказать, что эксперименты не увенчались успехом, было бы очень мягко. Это был полный провал.