Чтение онлайн

– Радость-то какая, – фыркнула я, отворачиваясь.

– Тебе, может, это и очевидно, – правильно понял мои чувства Коллар, – а другим неизвестно, что ты за человек. Когда ты предстанешь перед археями или королевским двором, тебя будут оценивать по твоему виду и поведению. И что они увидят? Упрямую девчонку, которая не способна остановиться, хотя уже проиграла.

– А вы так уверены в моем проигрыше? – прищурилась я.

– Да, – спокойно произнес Коллар.

«Ну и дурак», – чуть не брякнула я. Вот это уже точно было бы чересчур.

– Посмотрим, правы ли вы, – ограничилась я туманным намеком.

– Эйри, у тебя не получится ничего выиграть, оттягивая время.

– Посмотрим, – упрямо повторила я. – Если у меня ничего не выйдет, можете сколько угодно ликовать, что я оказалась никчемной и никуда не годной ученицей. А если выйдет – это будет мое достижение, а не ваше.

– Не только упрямая. Вспыльчивая, обидчивая, самолюбивая и с чрезмерными амбициями, – опять не моргнув, подытожил Коллар. – Эмхир тоже так начинал.

– Если меня будет учить человек, который ни в какую не желает признавать правду, то да, у меня в самом деле есть все шансы превратиться в главную страшилку Аэнвина.

Он нетерпеливо дернул ртом. Татуировка на щеке неприятно колыхнулась.

– И что именно я, по-твоему, не признаю?

– Вы последние пять минут из кожи вон лезли, чтобы доказать мне свою необходимость, – припечатала я. – А правда в том, что ее нет. Я и сама могу всего добиться. Может, медленнее. Может, набив кучу шишек. Но вы мне все равно не нужны.

Коллар хмыкнул.

– Ладно. Тем любопытнее будет увидеть, как ты приходишь ко мне понурая на исходе седьмого дня. Торопись, у тебя осталось шесть суток.

На одной из башен зловеще прозвенел колокол, отмечая конец занятий и начало нового часа – обеденного. Я отвлеклась, а когда повернулась, Паук беззвучно исчез, словно его рядом никогда и не бывало. По своей излюбленной привычке не стал дожидаться моего ответа. И кто еще из нас чересчур самолюбивый и с чрезмерными амбициями…

Но он прав. Времени мало и у меня, и у Тарена.

Я так сжала ремни в ладони, что побелели костяшки пальцев.

Если я докажу, что во мне есть сила эн-хея, а Тарен станет королем, может, у нас получится изменить что-то к лучшему.

В дверь кабинета постучали.

– Войдите, – сказал я, оторвавшись от кипы бумаг на столе.

Скрипнули петли, и на пороге появился гвардии капитан Йорат Дерлейн в синем мундире с золотыми позументами.

– Ваше высочество, простите, что прерываю… – начал он.

– Йорат, – мягко прервал я, с укоризной глядя на него. – Это очень мило, учитывая, что мы в твоем кабинете. А если вспомнить, как ты меня года четыре назад крыл последними словами за участие в попойке, так тем более.

Капитан усмехнулся.

– Ну не могу же я вваливаться без спроса к наследному принцу, который вот-вот станет королем, и говорить ему, что мозгов у него столько же, сколько у клока шерсти с задницы демона.

– Даже по старой памяти? – улыбнулся я.

– Даже по старой памяти, – серьезно согласился он. – Ты без пяти минут мой король и командир, Тарен.

Я стер дурацкую ухмылку с лица и кивнул.

Да, странно все получалось. Вряд ли кто-то мог подумать, что суровый капитан Грифоньей стражи, выше которого по званию в гвардии был только король, однажды станет кланяться мне – человеку, которого когда-то считали самым бедовым юнцом набора того года. Однако я не испытывал ни капли самодовольства или тем более злорадства. Йорат не только был одним из достойнейших людей, каких я встречал в жизни. Он оказал мне неоценимую услугу – дал приют в штабе Грифоньей стражи.

Приют – это слово звучало забавно с учетом, что всего лишь через несколько дней меня должны были короновать на трон Аэнвина. Однако во дворце по-прежнему оставалось слишком много шпионов и сторонников королевы, чтобы я мог чувствовать там себя спокойно. Грифонья стража, наоборот, единодушно встала на мою сторону.

Единодушно, ха. Здесь девиз «Одна душа на всех» не был пустыми словами.

– Так что случилось? – напомнил я.

Йорат прочистил горло.

– Ваше высочество, в штаб неожиданно прибыла вдова вашего младшего брата. Она настаивает на встрече с вами. Я решил зайти и сообщить об этом сам, а то вдруг у вас появятся особые распоряжения, – выразительно произнес он.

Я мысленно хмыкнул над тем, как капитан назвал бывшую королеву. Хотя со смертью мужа у нее исчезло право так именоваться, она по-прежнему оставалась леди Мераной, принцессой анлезийской. Однако в Грифоньей страже не любили ни ее, ни Серена, да будут к его душе милостивы боги.

И Мерана, и Серен прославились лишь масштабными гулянками во дворце и количеством любовников. Еще неизвестно, у кого из этой парочки тянущийся следом шлейф слухов был длиннее. Но похоже, что Серен, как сказали бы наездники, щелкал клювом, а его супруга успевала и гульнуть, и готовиться к перевороту. А что отравила брата именно женушка, у меня уже не оставалось сомнений, хотя твердых доказательств до сих пор не нашлось. Следы Мерана заметала умело.

Впрочем, продумала она далеко не все, раз не позаботилась о наследнике, который позволил бы ей совершенно законно остаться у власти, играя роль регента, и не наладила отношения с Грифоньей стражей. С другой стороны, заявиться прямо сюда – смелый шаг. В храбрости Меране не откажешь. Вон у Йората уже явно возникли мысли о том, что лучше бы ей отсюда и вовсе не выходить.

– Впусти ее, – ответил я, убирая в ящик стола те документы, которые бывшей королеве видеть не следовало. – И прошу, ничего не предпринимай. Если принцесса желает просто поговорить, мешать ей не будем.

Йорат со вздохом кивнул. Он, как и я, понимал, что убийство вдовы брата только настроит против меня общество. Лучше добиться короны миром. Пока я не испробую все возможности для этого, о чем-то другом лучше и не заикаться.

Мерана не заставила себя ждать. Она царственно вплыла в кабинет, на миг замерев на пороге и окинув помещение взглядом. От меня не укрылась проявившаяся там брезгливость.

Я опять мысленно усмехнулся. А вот и причина, почему королеву здесь не жаловали.

Йорат был человеком суровым, до капитана гвардии вырос не благодаря родовитости и связям, а благодаря таланту. К излишкам он относился с пренебрежением и свой кабинет обставил соответствующе – в военных лагерях иные палатки были украшены побогаче.