Чтение онлайн

От невыносимой, чудовищной боли Джулиана забыла и о своей аристократической гордости, и о том, что находится обнаженной в присутствии стольких мужчин. Она кричала, умоляла, из последних сил пыталась вырваться из железных тисков смуглых рук, прижимающих ее к полу. Наконец, когда сознание пленницы стало утрачивать свою ясность и перед ее помутневшими глазами поплыли темные круги, работорговец велел прекратить мучительную пытку и выпроводил из каюты всех своих дьявольских слуг.

Превозмогая боль, Джулиана приподнялась и посмотрела на свои ноги. К ее удивлению, на них совсем не было крови, только уродливые темно-красные рубцы покрывали всю поверхность ее ног от низа живота до ступней. Нежная белая кожа ни в одном месте не была рассечена, но вся ужасно, невыносимо горела, словно на нее вылили ведро горячей воды. Обхватив колени руками, девушка спрятала в них лицо и в который уже раз за этот день горько-горько заплакала надрывным, раздирающим душу плачем раненого животного. Но на этот раз аль-Беккар не дал ей возможности облегчить душу слезами.

– Встань, – коротко приказал он, и Джулиана, подавив испуганный крик, поспешила исполнить его приказание.

– Посмотри мне в глаза, – последовал новый приказ.

Собрав остатки мужества, девушка подняла глаза на своего мучителя. Зрачки ее снова расширились, но на этот раз от удивления. На лице аль-Беккара совершенно не отражалось тех чувств, которые Джулиана ожидала увидеть. Ни злобного торжества, ни радости, ни насмешки. Оно по-прежнему оставалось непроницаемым, словно каменная маска. О Господи! Да это не человек, а просто холодная гранитная скала! Сражаться с таким человеком – все равно, что биться головой о железную стену.

– Ну как, англичанка, ты получила хороший урок, или мне следует повторить его? Отвечай!

Джулиана приоткрыла рот, но от страха не смогла вымолвить ни слова, только испуганно смотрела на работорговца. Аль-Беккар снисходительно усмехнулся.

– Твой ответ я вижу в твоих глазах, Небесная Роза, но все же я хочу, чтобы ты это сказала. Ты будешь отныне послушна своему хозяину и не осмелишься перечить его воле?

– Да, – поспешно проговорила Джулиана, опустив глаза от такого позора. – Да, Ахмед-эфенди, – повторила она, уловив тень недовольства в глазах хозяина корабля.

Удовлетворенно кивнув, аль-Беккар легонько похлопал свою пленницу по плечу.

– Я чувствую, что ты будешь способной ученицей, Небесная Роза. Я преподал тебе сегодня жестокий урок, но лучше тебе было получить его сейчас, чем тогда, когда ты окажешься в гареме своего постоянного хозяина. Если бы ты так повела себя со своим господином, то могла бы навсегда лишиться возможности завоевать его благосклонность… Но об этом у нас еще будет время поговорить. А сейчас позволь моему врачу, почтенному Абу-Кадару, осмотреть тебя и определить твою ценность.

Джулиана снова легла на спину, закрыла глаза и попыталась чем-нибудь отвлечься, чтобы не чувствовать, как руки незнакомого человека ощупывают самые сокровенные уголки ее тела. Но это получалось плохо, девушка против своей воли с поразительной ясностью чувствовала каждое прикосновение неприятных рук и еле сдерживалась, чтобы не застонать от стыда и душевной муки. Какая грязь, какое немыслимое унижение! Еще вчера утром она и подумать не могла, что внутри нее может оказаться что-то, кроме нежно-упругой плоти Стивена Девери, а сейчас там беззастенчиво шарят чужие грубые пальцы. Она унижена, осквернена, навеки запачкана грязью! Эту грязь можно будет потом смыть с ее тела, но с души – никогда; и как бы в дальнейшем ни сложилась ее судьба, грязь этих кошмарных дней навсегда останется в ее сердце.

Между тем почтенный Абу-Кадар закончил осмотр пленницы и докладывал работорговцу о его результатах. Они оказались значительно хуже, чем надеялся, вопреки уверениям девушки, ее временный хозяин.

– Не девственница, – задумчиво проговорил аль-Беккар, выслушав врача. – Надо же, какая досада! Конечно, она, бесспорно, красива и хорошо сложена, да еще и благородных кровей, но все же – не девственница! Из-за этого мне не удастся выручить за нее на тунисских торгах большой прибыли. Даже если я смогу научить ее умению развлекать своего господина, ценность ее все равно будет значительно ниже, чем если бы ее тела еще не касался мужчина.

– Это не совсем так, уважаемый Ахмед-эфенди, – возразил Абу-Кадар. – Да, к сожалению, эта девушка уже утратила девственность, но нежные глубины ее тела остались почти нетронутыми. Я могу уверенно сказать, что она очень недавно стала женщиной и мужское орудие лишь несколько раз пронзало ее лоно. Оно совсем узкое там – будто никогда не знало мужчин. Если найти врача, который сможет восстановить ее девственность, то ты еще получишь за нее немалые деньги, Ахмед-эфенди.

Аль-Беккар неторопливо разгладил свою пышную бороду и еще раз очень внимательно оглядел пленницу, по-прежнему недвижно лежащую на ковре с закрытыми глазами.

– Найти такого врача… Это не так-то просто сделать в Тунисе. Но все же я попытаюсь последовать твоему совету, мудрый Кадар-ага. Возможно, что-то из этого и выйдет. По крайней мере, с завтрашнего дня я начну следить за тем, чтобы она хорошо питалась, и не позволю ни одному мужчине смотреть на нее и касаться ее хоть пальцем.

Утро началось с того, что Джулиане велели облачиться в просторный темно-синий балахон и принесли обильный завтрак – целую груду медовых лепешек, тарелку сушеных фиников и огромный кусок сладкого шербета. Есть совершенно не хотелось, но девушка заставила себя проглотить все до последней крошки, стоило только аль-Беккару намекнуть, что в противном случае он будет сильно недоволен. Вчерашняя расправа совершенно сломила дух Джулианы, и на какое-то время она решила отказаться даже от малейших попыток сопротивления. Как она будет вести себя дальше и что предпримет, чтобы выпутаться из своего теперешнего отчаянного положения, – покажет время. А сейчас не остается ничего, как покориться капризам злой фортуны, которая в данный момент совершенно отвернулась от нее. Наверное, это наказание за то, что она так мало ценила те щедрые подарки, которые судьба незаслуженно посылала ей в былые времена.

Но размышлять о чем-то сложном не было ни сил, ни времени. Сразу после завтрака в каюту пришел аль-Беккар, приказал своей пленнице расположиться напротив него на мягких подушках и приступил к расспросам.

– Сколько тебе лет, Небесная Роза? – был первый вопрос работорговца, и когда Джулиана ответила, брови араба задумчиво сошлись на переносице.

– Девятнадцать лет… Я думал, тебе не больше семнадцати… Но придется и с этим примириться. А теперь расскажи мне все о своей семье. Правда, что ты происходишь из знатного рода?

Джулиана с гордостью поведала о своем высоком происхождении, а потом с надеждой спросила:

– Может быть, теперь ты изменишь свое решение и согласишься вернуть меня за выкуп моей семье, почтенный Ахмед-эфенди?

Но работорговец лишь покачал головой.

– Нет, Небесная Роза, забудь об этом, я не стану связываться с твоей семьей и отпускать тебя даже за большой выкуп.

– Но почему? Почему? Объясни, господин! – с недоумением спрашивала девушка. – Я не могу этого понять. Если тебе нужны деньги, какая разница, от кого ты их получишь?

– Видишь ли, на это есть много причин… Во-первых, это было бы слишком рискованно, а потом, речь идет не только о деньгах, но и о моем престиже знатного купца. Не каждый день удается поймать такую красивую птичку. Если богатый человек, купивший тебя, останется доволен своим приобретением, моя слава и известность среди тунисских работорговцев сильно возрастут.

– А если покупатель останется недоволен? Что тогда будет с твоей репутацией, почтенный Ахмед-эфенди?

Усмехнувшись, работорговец осуждающе покачал головой.