Чтение онлайн

Нет доказательств! Я понимал, что у них просто нет доказательств на всё.

В суматохе мыслей я пытался сообразить, могу ли я списать свои поступки, в конце концов, на беспечность по причине усталости. Думал, могу ли я приложить в доказательства заключения от врачей... Но, как назло, я пренебрегал медпунктом даже на родном корабле, а адмиралтейских врачей и вовсе никогда не вызывал.

Что же я могу сказать?

Что?

...Эохан? Ты ещё меня слышишь?

– Нарушать договор с ОКФ и разрушать целостность Федерации по причине халатности вы не могли, так как доказательства вашей профессиональной пригодности -- последние блестящие боевые заслуги. Следовательно, вы сделали это намеренно и в здравом уме.

А нужны ли им вообще доказательства?

– Я обвиняю вас в предательской и диверсионной деятельности, направленной против Федеративного Содружества, в том числе и против вашей родины.

Что?..

Против Тории?!

Больно кольнуло в сердце. Ватные ноги, казалось, вот-вот подкосятся.

Как они могли? Как посмели! Обвинять меня в измене Тории. Родной планете. Вы что уже, совсем?...

Но нет, надо подумать, не всё так просто. Я соберусь и буду думать!

А ведь правда. Всё вышло намного сложнее, и это не глупость, не шутка, а безобразная ловушка. Попытка поймать меня на слове, на жалком оправдании в порыве чувств, которых я не имею права проявить. Вы ведь планировали это? Собрали все эти декорации, людей и целый процесс только чтобы поймать меня на одной эмоции. Торийца -- на священной любви к родине.

Суки...

Посмей я сказать, что не предавал родину, покажи я это любым жестом или намёком -- я поставлю её в один ряд с сепаратистами: Бордом, Флайтоном и Рокконом. Вскроется весь тайный союз, брата замучают обвинениями и проверками, а в худшем случае Цинтерра объявит Тории долгожданную войну. Пока я буду отбывать срок за решеткой, лишенный всех прав и корабля.

Любовью и преданностью родине -- я поставлю её под прицел.

Но если соглашусь с обвинением, то у меня есть шанс взять всю вину в измене только на себя. Да, я попаду в список предателей и встану в строй сепаратистов. Хотя, я там окажусь при любом исходе. Но так они назовут меня изменником Тории и потребуют от брата принять меры в отношении меня. А он что? Максимум публично подпишет лишение гражданства и я уеду жить в колонии, куда и так собирался отправиться после службы. Неплохой выбор. Зато я освобожу планету от подозрений. Посижу за решеткой, не гордый.

Спокойно... Все ещё не так плохо. У меня будет время, будет отдых, да, я отойду от политической игры на несколько лет, отсижусь. Но это ещё неплохо.

Главное -- быть спокойным. А если не соглашаться вообще, то смогу подать на обжалование, пока буду сидеть за решеткой.

– Что вы можете сказать на это, генерал Сан-Вэйв?
– спросил судья.

Я обернулся к широкоплечему грузному судье в белом балахоне и прямоугольном колпаке. Воплощенному символу чистоты и правосудия. И с чего они взяли, что правосудие должно быть в таком дурацком колпаке?

– Ничего.

– И вы не представите никаких доказательств в свою защиту и отрицающих убеждение генерала Тармета?

– Нет. Все предоставленные мною доказательства лежат неопровержимыми фактами перед вами, уважаемый Суд. Убеждения генерала -- лишь логические доводы, основанные на его мнительности и не поддерживаемые ни одним весомым доказательством.

Как же я хочу быстрее уйти от этого яркого света.

– В таком случае, генерал Тармет, вы можете присаживаться, а Суд просит тишины для вынесения решения.

И почему именно сейчас я так сильно хочу домой? На родную Торию, которую я люблю, несмотря на дворцовых придворных. В любимый Лазурный Берег, где готовят лучшую рыбу и маринованных в соусе улиток. Даже во Дворец, где я безвылазно провел первые тридцать лет жизни и ещё, как дурак, считал его золотой клеткой.

Хочу домой. Прочь отсюда. Куда угодно, но на планету, на нее, родную. Чтобы упасть грудью в траву и обнимать, ласкать пальцами песок и камни, слышать сердцем её низкий и баюкающий гул. Потом перевернуться на спину и подставить лицо Ветру, а босые ступни пусть омывает теплая Вода. И всё это под куполом Отца-Неба, в руках безмятежных стихий, таких щедрых, таких отзывчивых.

Таких родных и незаменимых.

Какой же дурак я был, что не понимал этого раньше.

– Суд готов вынести своё решение!
– огласил судья, спустя несколько минут.

Кажется, меня начало шатать, но я старался вслушиваться внимательно.

– Провозглашается приговор. Военный Суд рассмотрел дело по обвинению Лаккомо Сан-Вэйва в совершении преступлений по статьям Уголовного Кодекса Федеративного Содружества о государственной измене и шпионаже, а так же в совершении проступков, повлекших нарушение подписанного военного контракта с Объединенным Космическим Флотом. Согласно обвинению органов Департамента Безопасности....

Я плохо слышал это занудное бормотание. Казалось, ещё пару минут, и колени просто согнутся от слабости. Но надо достоять, вытерпеть, сейчас, скоро, всё это кончится, и меня отведут куда-нибудь, посадят, я, наконец, что-нибудь съем.

Свет раздражал, я начинал плохо различать окружающих. Всё смешалось в равномерную мутную кашу с редким вкраплением одинаковых лиц.

Надо держаться.

– Суд изучил предоставленные материалы и пришел к выводу, что совершённые действия имели под собой целью нанесение ущерба военной мощи Федеративного Содружества, а так же его государственной целостности. На основании изложенного Военный Суд приговорил: генерала Лаккомо Сан-Вэйва признать виновным по статье о государственной измене и выдаче информации, представляющей собой государственную тайну, и назначить высшую меру социальной защиты....

С замиранием сердца я поднял голову и встретился взглядом с судьей.

– ...в виде смертной казни с конфискацией имущества.

Что?..

Как?

Это всё.

Ноги подкосились, но цепкие руки охраны не дали упасть.

Это конец?

– Приговор обжалованию не подлежит.

Я умер с ударом судейского молотка. Тогда -- в первый раз. Мое тело ещё продолжало существовать, я был ещё в состоянии держаться на ногах, но сознание провалилось под весом приговора и собственных неудач. Я проиграл дело. Проиграл игру. Проиграл жизнь...

– Суд предоставляет вам право на последнее слово.

Я уже не видел, не различал того, что происходит. Лишь эхом до меня донесся судейский голос. А что я мог сказать?

– Отпустите команду. Они ни при чём.

Я мечтал потерять в тот момент сознание и проснуться снова в камере, до суда, до приговора. Но сил не было даже на это. Они разом кончились вообще, оставив тело пустой ватной куклой. И даже моя Тень сжалась, перепуганная, не рискуя показываться. Она очень хотела кого-нибудь убить, но не здесь и не сейчас.

Не помню, как меня выводили под руки, не помню, сняли ли наручники. Я не слышал голосов. Только мелодию далекой родной планеты и нежный перебор струн, которым печально подпевал ожидающий меня на Нефритовой Горе Ветер.

Эпилог

Неизвестное время.

Экипаж "Стремительного" ожидал решения суда, который был назначен на текущий вечер. По крайней мере так им сообщила прокуратура, не дав перекинуться с капитаном даже парой слов. Но вместо судебного вердикта им вдруг заявили, что Лаккомо приказал отправить всех домой. Что ведутся переговоры с Королем и предварительные слушания. Что сам процесс начнётся только после того, как экипаж покинет корабль.