Чтение онлайн

Такое толкование книги сочетается с последующими видениями суда, непосредственно открывающимися за снятием с нее печатей. В Откр 4—5 тема суда над миром как таковая фактически отсутствует, лишь немногие образы служат введением в нее (например, «молнии, громы и гласы»). Но к ней явно подготавливает восшествие Христа на престол Отца (ср.: Пс 2: 8—9; Пс 109: 1, 5—6). Некоторые исследователи считают, что уже в 6-й главе Христос, как Искупитель и истинный Владыка, открывает суд [306] , и начало видений суда связано с образом запечатанной книги.

Рассмотрим подробнее сам образ книги и попытаемся выяснить, каково значение ее внешних характеристик.

Несмотря на господствующее убеждение, что подразумеваемой формой запечатанной книги является свиток, Т. Цан и некоторые другие исследователи утверждали, что Откр 5: 1 нужно понимать как кодекс [307] . В частности, в отношении книги употребляется глагол – «открыть», а не «развернуть», что было бы естественным в случае свитка [308] .

Действительно, в отличие от античных греко-римских и иудейских письменных памятников, сохраняемых преимущественно в форме свитков, раннехристианские книги практически с самого начала их возникновения (со II в.) почти всегда были в форме кодексов [309] . В этот период кодексы постепенно начинали употребляться среди греков и римлян (в качестве блокнотов для записей), и к началу TV в. уже использовались широко. Но характерна та скорость, с которой книги в форме кодекса стали распространяться именно в среде христиан [310] .

Однако понимание книги Откр 5: 1 как кодекса представляется неправдоподобным. Брюс Мецгер констатирует, что кодекс как распространенная форма книги появляется только во II в. по Р. X., а Апокалипсис написан в 90-х гг. I в., возможно, даже ранее [311] . Специалист по античным письменным документам Т. Бирт критикует позицию Т. Цана, говоря, что «глагол скорее относится к снятию с книги печатей» [312] .

Решающее свидетельство можно увидеть в самом тексте Апокалипсиса: в Откр 6: 14 удаление неба сравнивается со сворачиванием свитка – и в этом месте стоит то же самое слово , что употреблено и в Откр 5: I [313] . Это можно считать указанием на известную ап. Иоанну форму книг. Тем более ветхозаветные прототипы запечатанной книги (Иез 2: 8; Зах 5:1) никак не могли иметь форму кодексов [314] . Итак, «запечатанная книга» по форме представляет собой свиток.

Книга (свиток) Откр 5: 1 характеризуется написанием «внутри и отвне». Обыкновенно свитки содержали текст только на лицевой стороне (recto), и только несколько известных в античности видов свитков могли обозначаться подобным образом. В частности, свиток, исписанный также с оборотной стороны (verso), назывался «опистограф» ( – букв, «написанный сзади»). Такой способ написания использовался в случае недостатка писчего материала или же когда записываемое произведение было очень длинным. Опистограф упоминается у античных авторов Лукиана, Плиния Младшего, Ювенала [315] .

Т. Цан считает, что опистограф – это «жалкий» (^armliche) свиток, не подходящий для величественного образа книги в деснице Божией. Существует другой вид свитка, к которому можно применить описание Откр 5:1 – это так называемый «двойной документ» [316] . В античном мире юридические документы, как правило, хранились в двух частях: один текст был открыт для всеобщего прочтения и ознакомления (scriptura exterior). Другая же, внутренняя часть свитка (scriptura interior), была запечатана печатями (по числу свидетелей), и именно она являлась юридически легитимной. Печати охраняли документ от фальсификации; в то же время снятие печатей раскрывало содержащийся внутри текст, благодаря чему можно было ознакомиться с подлинным содержанием документа.

Ряд исследователей считает, что двойной документ более чем опистограф соответствует образу запечатанной книги, так как позволяет одновременно объяснить и возникающий образ печатей, и форму ее написания. Однако анализ греческого текста Откровения Иоанна Богослова может заставить отнестись к этой версии с сомнением.

В древних рукописях слова Откр 5: 1 имеют большое количество разночтений: (букв, «внутри и сзади»), («внутри и снаружи») или же («спереди и сзади») [317] . Третий вариант, скорее всего, является позднейшей корректурой [318] . Второй вариант – «внутри и снаружи» – засвидетельствован большим числом рукописей. Именно на этом чтении основывается понимание запечатанной книги как двойного документа (один текст документа был «внутри», другой – «снаружи», exterior).

Однако только чтение («внутри и сзади») позволяет объяснить возникновение других вариантов. Оно присутствует в важнейших рукописях и является наиболее затруднительным, поэтому большинством исследователей первоначальным признается именно оно [319] . Существующие рукописные разночтения вполне могут быть объяснены унификацией или упрощением, сделанным переписчиком. В эпоху распространения книг в форме кодексов для переписчиков более естественным описанием книги была запись «внутри и снаружи», чем «внутри и сзади», что и могло явиться причиной многочисленности рукописей, содержащих этот вариант [320] .

Если принимать форму как исходную, то можно увидеть, что слово сразу отсылает к техническому термину опистограф (однокоренное слово) [321] . Более важным, однако, является то, что теория двойного документа подтверждается только одним вариантом текста, тогда как опистограф остается возможным во всех рукописных чтениях [322] . Строго говоря, в образной символической системе Апокалипсиса одно выражение не может являться решающим аргументом [323] . Тем не менее существенно, что «написанный внутри и снаружи» свиток пророка Иезекииля технически представляет собой опистограф, а не двойной документ.

Действительно, понимание книги как опистографа, то есть просто как записанного с двух сторон свитка, тесно сближает запечатанную книгу с ветхозаветными образами. Как написание «внутри и отвне», так и образ печатей встречаются в текстах Ветхого Завета и межзаветной литературы; там они имеют общее символическое значение.

В библейском контексте образ написания «внутри и снаружи» обозначает полноту откровения (см.: Исх 32: 15) [324] . Например, двустороннее написание свитка пророка Иезекииля указывает на полноту переданной пророку вести, которую он должен возвещать «мятежному дому» Израиля.

Первоначально запечатывание письменного документа имело место в юридической практике: оно являло собой юридический акт, удостоверяющий подлинность и неприкосновенность документа. Печать несет в себе авторитет налагающего ее: снять печать может только уполномоченное лицо (в связи с этим можно вспомнить запечатывание гроба Христова в Мф 27: 66) [325] . Запечатывание сохраняет текст в неизменной первоначальной форме, а также хранит его в тайне от посторонних и непосвященных [326] .