Чтение онлайн

Связь толкования книги Откр 5:1 как книги судеб с образностью межзаветных апокалипсисов. Немаловажным является также то, что Откровение Иоанна Богослова принадлежит к апокалиптическому жанру – а именно в апокалиптической литературе образ небесной книги судеб является одним из наиболее распространенных образов небесных книг. В главе I настоящей работы приводились подобные примеры – Дан 10: 21,1 Енох 81: 1—2, 1 Енох 91: 12—17, Юбил 5: 16 и пр. Более того, этот образ не просто многократно возникает, но является важным элементом основной смысловой линии апокалиптических произведений (как, например, в Книге Юбилеев). Зачастую образ книги судеб служит для уверения, что человеческая история идет к благому концу, несмотря на активность сил зла (1 Енох 104, 107); эта мысль была важным утешением для читателей межзаветных апокалипсисов, некоторые из которых явились прямым откликом на кровавые гонения Антиоха Епифана [385] .

На основе тщательного анализа литературного контекста Л. Кеп относит запечатанную книгу именно к этому виду небесных книг, «насколько это возможно в библейско-христианской мысли» [386] . Откровение Иоанна Богослова имеет не только жанровое сходство с памятниками межзаветной апокалиптической литературы, но, как и многие из них, оно обращено к читателям, переживающим кризисную ситуацию (ср.: Откр 2: 10, 13; 3: 10). Поэтому при обращении к членам малоазийских церквей для ап. Иоанна было чрезвычайно актуально и важно подчеркнуть, что их собственные судьбы, как и судьбы всего мироздания, находятся в деснице Божией.

Принципиальные отличия от межзаветных апокалипсисов. Однако не стоит забывать, что Откровение Иоанна Богослова не только принадлежит к апокалиптическому жанру, но является и христианским пророчеством (Откр 1:3). Поэтому оно имеет принципиальные отличия от прочих произведений апокалиптического жанра, проявляющиеся, в частности, и в образе небесной книги судеб. В псевдоэпиграфических памятниках межзаветной литературы образ книги судеб часто служит средством для приближения времени заявляемого автора (например, Еноха – 1 Енох 93) к тому периоду, в который жил подлинный автор и его читатели. События, представляемые как будущие с точки зрения древнего «автора», для читателей являлись уже прошедшими. Такой прием совершенно неактуален для новозаветного Апокалипсиса, который не возводится к более древнему персонажу и подписан именем настоящего автора («Иоанн» – Откр 1:1, 4, 9) [387] . В отличие от произведений межзаветной литературы, рассмотрение событий прошлого не играет значительной роли в концепции Апокалипсиса [388] . Тайнозритель осознает свое время как «последнее», как качественно иной эсхатологический период, начавшийся с воплощения и Воскресения Христова. Поэтому он концентрирует свое повествование на современной ему эпохе и завершающем акте всей истории (эсхатологическая битва и явление Небесного Иерусалима).

Кроме того, в Апокалипсисе не присутствует идея, что все будущие фактические события мировой истории зафиксированы и записаны заранее. По мнению многих комментаторов, в многоплановых образах Апокалипсиса не столько описываются будущие события, сколько открывается их общий смысл, их цель, то, к чему они ведут, и то, что стоит за этими событиями. Данный подход к тексту Апокалипсиса хорошо засвидетельствован и в святоотеческой традиции [389] . Можно привести ценное высказывание прот. Сергия Булгакова: Откровение Иоанна Богослова «есть книга о всей мировой истории в ее содержании и свершении. Оно есть история мира, изложенная в символах и образах, в самом существенном ее содержании. Оно отнюдь не есть история земных событий, как пишется она и изучается, там не описывается никаких внешних событий или фактов, которые могут быть в точности приурочены к пространству и времени. Оно есть символика этих событий, их внутренний конспект, онтология, или, в этом смысле, философия истории» [390] .

Таким образом, если типичный образ книги судеб подразумевает, что в ней вплоть до мельчайших подробностей заранее записана вся человеческая история от создания мира до его конца, то для Апокалипсиса, как и для иных христианских творений, эта идея нехарактерна. В системе Апокалипсиса акцентируется не предопределенность всех будущих событий как таковая, но то, что историю человечества определяет воля Божия.

Показательно также, что запечатанная книга соотносится только с Богом. Если в межзаветной литературе книга судеб могла быть читаема ангелами и праведниками (в частности, праотцом Енохом – Книга Юбилеев, 1 Енох, 2 Енох), то в Апокалипсисе утверждается абсолютная неприступность книги (Откр 5: 3, 4). Лишь только Христос, воплотившийся Сын Божий, «достоин» открыть эту книгу.

Невозможность полного отождествления запечатанной книги с типичным образом небесной книги судеб. Исходя из вышесказанного, запечатанную книгу невозможно полностью отождествить с типичным образом книги судеб, представляемым как заранее зафиксированный ход истории. Тем не менее в Апокалипсисе несомненно присутствует идея, что мировая история определена божественным планом. Во всем повествовании Апокалипсиса ярко показывается, что человеческая история не есть совокупность хаотических событий, но направляется Богом и, несмотря на противодействие злых сил, ведется Им к спасению. Образ книги Откр 5: 1, находящейся в деснице Божией, выражает собой тайну промысла Божия.

Итак, хотя для книги Откр 5: 1 самым близким аналогом действительно можно считать книгу судеб, представляется более корректным говорить о запечатанной книге как о «божественном плане» или «божественном замысле», «божественных определениях», которые реализуются в истории. Этим подчеркивается, что книга содержит волю и решения Божии о мире, а не столько сам фактический ход событий. Именно об этом говорит Андрей Кесарийский: «Под книгой… разумеем также и глубину Божественных судеб (греч. – также “решения”, “определения” [391] ). Семь печатей означают или совершенное и всеми не знаемое утверждение книги, или же домостроительство испытующего глубины Божественного Духа, разрешить которое никто из созданных существ не может… ни Ангелы, ни люди, сущие во плоти, ни Святые, свободные от нее, не достигли полного ведения Божественных судеб, кроме Агнца Божия, разрешившего Своим пришествием сказания ранее о Нем пророчествовавших» [392] .

Запечатанная книга как символ замысла Божия о человечестве и его реализации в мировой истории. Множество исследователей считает, что запечатанная книга представляет собой «эсхатологический план Божий» [393] , «Божий замысел о спасении и искуплении человечества» [394] , «тайну Божия суда и спасения», «тайный замысел Бога о пришествии на землю Его Царствия» [395] , «вечный замысел Бога о всей истории, направляемой Им к спасению» [396] . Представляется, что данные выражения по своей сути синонимичны.

Можно подытожить вышесказанное: запечатанная книга символизирует собой замысел Божий о спасении человечества. Этот замысел можно назвать вечным. Постепенно он был открываем избранникам Божиим и был уже предначертан в Писаниях Ветхого Завета. Спасительное дело искупления было совершено Христом (Откр 5: 5, 9—10). Замысел Божий включает в себя суд над грешным миром (Откр 6: 1—17; ветхозаветные прототипы образа запечатанной книги Дан 7,12, Иез 2 и Ис 29 подчеркивают тему суда, хотя мотив искупления в них также присутствует).

В конце времен Господь утвердит свое Царствие над всем миром и воцарится – и в этом будет достигнута цель и предназначение всего творения (Откр 5: 13—14). Итак, несомненно, что этот замысел является эсхатологическим по своей природе [397] .

Этот искупительный замысел, начатый «архетипической» победой Христа, «продолжит исполняться в победе Его последователей (Откр 2: 7,17, 26), которые этим будут способствовать его всецелому исполнению и окончательной победе Божией. Таким образом, книга содержит определенную Богом судьбу мира» [398] .

Основания в тексте Апокалипсиса: Агнец-Христос как совершитель божественного замысла. Толкование запечатанной книги как замысла Божия о спасении позволяет увидеть в повествовании Откр 5 глубокую богословскую мысль. Важно отметить, что Сам Бог не открывает книгу. В контексте рассматриваемого толкования это можно объяснить тем, что «судьба и предназначение человека, а с ним и всего сотворенного мира должна быть исполнена именно человеком – Бог поставил предел Своему всемогуществу» [399] . Божественный замысел о человечестве, «запечатанный семью печатями», ожидает человека, который достоин и способен исполнить его и который желает в полноте соединить свою волю с волей Божией.