Чтение онлайн

Свидетели облечены во вретище, которое в библейской традиции являлось символом скорби и покаяния (ср.: Мф 11: 21; Лк 10: 13), – эта деталь ярко характеризует свидетелей как проповедников покаяния [523] .

Широко распространено персонифицированное толкование свидетелей. Так, в древней восточной традиции под «свидетелями» обычно понимались Илия и Енох – ветхозаветные праведники, не подвергшиеся обычной для людей смерти. В частности, так считали сщмч. Ипполит Римский, Тертуллиан, Андрей Кесарийский и ряд других отцов [524] .

В западной же традиции два свидетеля чаще отождествляются с Моисеем и Илией. И именно это толкование полностью соответствует образности Откр 11: 3—13 [525] . Действительно, «власть затворить небо, чтобы не шел дождь на землю во дни пророчествования их» отражает историю пророка Илии; в Откр 11: 6 присутствует также аллюзия на низведение им огня с неба (Сир 48: 1—3; 4 Цар 1: 10; также 3 Цар 16: 1). А «власть над водами, превращать их в кровь» отсылает к первой египетской казни (Исх 7: 14) [526] . Представлено также понимание свидетелей как двух пророков последних времен, подобных Моисею и пророку Илии – как и Иоанн Креститель не был физическим воплощением последнего, но пришел в его «духе и силе» (Лк 1: 17) [527] .

Иногда встречается футуристическое толкование Откр 11: 1—2 – а именно что к концу времен будет измерен восстановленный Иерусалимский храм [528] .

Обоснованность символического толкования Откр 11: 1—13 (идеалистический подход). Большинство древних и современных толкователей согласны, что храм и поклоняющиеся не могут пониматься в буквальном историческом смысле (как совершающие служение в Иерусалимском храме иудеи), но лишь как некоторый символ [529] .

Широко распространено и символическое понимание двух свидетелей. В частности, Тихоний и Примасий считали, что свидетели представляют собой символ Церкви и двух заветов Бога с людьми (duo candelabra ecclesia est, sed pro numero testa-mentorum dixit duo [530] , либо двух народов – иудеев и язычников [531] . Прот. Сергий Булгаков отмечает, что «одинаково приемлемо не только частное истолкование этих образов [двух свидетелей] как определенных лиц и пророков, но также и более общее их понимание как носителей духовной силы “пророчествования”» [532] .

К «общему» пониманию повествования Откр 11: 1—13 склоняется большинство современных комментаторов. Существенной опорой такого символического толкования служит обозначенный в 11: 2 и 11: 3 промежуток времени – 42 месяца или 1260 дней, – который в контексте Апокалипсиса имеет скорее символическое значение. Действительно, указанный срок встречается в 11, 12 и 13-й главах Апокалипсиса и объединяет данные главы в единый раздел. Этот срок обозначается по-разному: в 11: 2 и 13: 5 говорится о 42 месяцах, в 11: 3 и 12: 6 – о 1260 днях, а в 12: 14 используется выражение «время, времена и полвремени». Последнее представляет собой прямую аллюзию на два места из Книги пророка Даниила (Дан 7: 25; 12: 7; «время» обозначает год [533] ). Там этот срок при буквальном понимании относится к периоду правления гонителя Антиоха Епифана (167—164 гг. до Р. X.; см.: 1 Макк 2—3, 2 Макк 5), а также заставляет вспомнить другие ветхозаветные события: засуху во время служения пророка Илии (3 Цар 17—18; Лк 4: 25; Иак 5: 17), и странствование израильского народа по пустыне (включавшее 42 остановки и длившееся в целом 42 года – ср.: Числ 33: 5—49) [534] . Но этот срок в книге Даниила имеет и символическое значение – это время земного господства врагов Божиих (угнетение «святых Всевышнего» – Дан 7: 25), после чего наступит Царствие Божие последних времен («…к концу времени и времен и полувремени, и по совершенном низложении силы народа святого, все это совершится» – Дан 12: 7) [535] .

Подобную символическую коннотацию можно увидеть и в Апокалипсисе. В Откр 13: 5—6 говорится, что зверю дана власть действовать 42 месяца, на протяжении которых он «ведет войну со святыми» и хулит имя Божие и «живущих на небе»; в Откр 12: 6 и 12:14 сказано, что «жена, облеченная в солнце» (образ Церкви в ее динамике от ветхозаветной к новозаветной) [536] , после рождения ею младенца и восхищения его на небо, в течение 1260 дней скрывается в пустыне от преследующего ее дракона-сатаны, низверженного с неба.

По мнению многочисленных комментаторов, главы 11, 12 и 13 (центральные главы Апокалипсиса) описывают одну и ту же реальность – святые претерпевают скорбь и преследование (13: 5; 12: 6; 12: 14), но Бог Вседержитель защищает их от духовного вреда, а победа злых сил является лишь видимой [537] . Соответственно промежуток времени 3,5 года является общим для всех трех глав. Если в 11-й главе четко определено окончание этого периода (эсхатологическое свершение), то в 12-й дается указание на время его начала: в Откр 12: 6 говорится, что 1260 дней начинаются сразу после вознесения «младенца» на небо. Согласно наиболее распространенному толкованию, рожденный женой «младенец» есть Христос, а восхищение его на небо символизирует события Воскресения и Вознесения, приведшие к «низвержению» дракона [538] . Итак, срок 3,5 года символически обозначает временной период, начавшийся с Воскресения Христова и продолжающийся до Его второго пришествия.

При таком подходе «попрание святого города» и служение двух свидетелей понимаются происходящими на протяжении всей истории Церкви.

Служение двух свидетелей (Откр 11: 3—13) как символ Церкви в ее свидетельстве. В тексте Апокалипсиса имеется множество подтверждений того, что свидетели являются образом служения всей христианской Церкви. Именование свидетелей «маслинами» и «светильниками» отсылает к 4-й главе Книги пророка Захарии; в Зах 4: 1—14 описано видение светильника с семью лампадами и двух маслин, представляющих собой двух «помазанных елеем», стоящих во главе народа Божия, – Зоровавеля и иерея Иисуса [539] . Ключевым для понимания этой символики в Откр 11: 3—4 является стих Откр 1: 20, где приведено истолкование образа светильников – «семь светильников… суть семь церквей»; то же символическое значение можно предполагать и в 11: 3—4 [540] .

Тот факт, что символом всей Церкви теперь являются не «семь», а именно «двое» светильников-свидетелей, хорошо объясняется требованием ветхозаветного закона об обязательном наличии по крайней мере двоих свидетелей для подтверждения всякого дела (Числ 35: 30; Втор 17: 6; 19: 5), на что есть указания и в Новом Завете (Мф 18: 16; Лк 10: 1—24; Ин 8: 17—18; 2 Кор 13: 1; 1 Тим 5: 19; Евр 10: 28).

Необходимо отметить, что повествование о двух свидетелях-пророках непосредственно следует за Откр 10 и 11: 1—2, где сам Тайнозритель, причисляющий себя к пророкам (ср.: Откр 22: 9), единственный раз в Апокалипсисе призван совершить пророческое символическое действие. Таким образом, «само служение двух свидетелей, эсхатологичность которого недвусмысленно подчеркнута в самом тексте Апокалипсиса, оказывается восходящим к служению Апостола и его собратьев и в этом смысле охватывающим всю историю Церкви» [541] .

О содержании проповеди свидетелей в тексте явно не говорится, однако на него есть указания – в частности, в самом именовании их «свидетелями» и обозначении их служения словом paprupta (11: 7). В других местах Апокалипсиса этот термин обозначает свидетельство Христа о Себе или же свидетельство верующих о Христе (Откр 1: 5; 1: 9; 2: 13; 6: 9; 17: 6; 19: 10; 20: 4), поэтому естественно предположить, что и здесь он употребляется в этом же смысле [542] . Тем самым свидетели сближаются со Христом, названным в Апокалипсисе «Свидетелем верным» (6 цартид 6 татод – Откр 1: 5; 3: 14) [543] .

Свидетели, наделенные силой Моисея и Илии (Откр 11: 5—6), могут пониматься также как символ закона и пророков, продолжающих свидетельство о Христе (ср.: Ин 5: 39—47); по словам ей. Кассиана, «…как и в явлении Преображения, Моисей и Илия представляют закон и пророков. В приложении к Израилю духовному этот ветхозаветный образ говорит о свидетельстве Церкви перед лицом зверя» [544] . Обратим внимание, что оба свидетеля названы пророками, и оба они имеют власть Моисея и Илии. Этот факт может означать, что они никак не разграничиваются между собой, они едины [545] . И это еще в большей мере свидетельствует в пользу общего символического, нежели персонифицированного понимания свидетелей.