Чтение онлайн

Толкователи предлагали различные объяснения этого особенного повеления Божия. Некоторые комментаторы, сопоставляя Откр 10: 4 с 2 Кор 12: 4, полагают, что сказанное семью громами было неизреченно, а потому и не могло быть записано [483] . Однако желание Тайнозрителя «записать» сказанное громами означает, что это было понятно для него.

Андрей Кесарийский высказывает иное мнение, впоследствии ставшее распространенным среди толкователей: сказанное громами откроется в последние времена и именно тогда получит «окончательное познание и разъяснение» [484] , в нынешнее же время это остается неизвестным. Подобное же суждение высказывает прот. Сергий Булгаков: «Следовательно, здесь есть тайна человеческих судеб, которая должна остаться (до времени) неведома человеку» [485] . Р. Стефанович видит в этом эпизоде яркую иллюстрацию идеи о недоступности многих тайн Божиих человеческому познанию [486] .

Дж. Бигуцци предполагает, что откровение семи громов было дано лично для Тайнозрителя и не предназначалось для передачи церквам [487] ; он отмечает, что повеление «запечатать» контрастирует с данным в Откр 22:10 указанием не запечатывать «слов пророчества книги сей». Уго Ванни, напротив, высказывает мнение, что слова громов «запечатываются», чтобы быть сокрытыми только на какое-то время, и далее в Апокалипсисе их содержание будет раскрыто – по его мнению, это происходит в описании седьмого элемента цикла труб [488] .

Достаточно распространено мнение, что «семь громов» (10:2—3) обозначают еще один седмеричный ряд казней, который следует после казней семи печатей Откр 6 и семи труб Откр 8–9 и предшествует казням семи чаш (Откр 16). Действительно, если предположить, что означенная седмерица громов находится в одном ряду с седмерицами печатей, труб и чаш, то в этом случае в Апокалипсисе будет присутствовать четыре ряда казней, а именно число «четыре» символизирует полноту тварного мира (ср.: Откр 4: 6; 7: 1; по аналогии с казнями Божиими, четыре раза упомянутыми в Лев 26). При этом последний седмеричный цикл чаш (Откр 16), охватывающий уже все человечество, становится как раз четвертым. Предшествующие казни воздействуют по нарастающей: казни печатей – на 1/4 часть людей (6: 8), казни труб – на 1/3 (8: 7–10, 12). Логично предположить, что казни громов в этом ряду могли бы затронуть 1/2 человечества. Интерпретация семи громов как обозначения иного ряда казней признается убедительной целым рядом исследователей [489] .

Однако принимающие данное толкование исследователи различно оценивают повеление не записывать сказанное громами. В частности, Г. Бил считает, что «запечатывание» показывает, что серия казней громов не подлежит описанию в Апокалипсисе; вероятно, потому, что это не добавило бы ничего существенно нового, поскольку «о казнях Божиих уже много говорилось прежде» [490] .

Р. Бокхэм, со своей стороны, убежден, что повеление «запечатать» обозначает, что Бог отменяет очередной ряд предварительных казней [491] , поскольку казни не смогли привести людей к покаянию. В непосредственно предшествующем Откр 10 фрагменте Откр 9: 20—21, описывающем итог казней семи труб, указывается, что «прочие же люди, которые не умерли от этих язв, не раскаялись в делах рук своих…» Исследователь считает, что далее, в разделе Откр 10—11, «речь пойдет о совершенно ином способе обращения людей» [492] .

Как бы ни был истолкован образ семи громов, можно согласиться с Хайнцем Гизеном в том, что их запечатывание призвано показать, что «теперь следует внимать более важному для нас откровению – словам ангела и содержанию “раскрытой книжки”» [493] .

Клятва ангела о совершении «тайны Божией» при гласе седьмой трубы. Подняв руку к небу, ангел торжественно клянется «Живущим во веки веков», сотворившим небо, землю и море, что «времени уже не будет», но когда вострубит седьмой ангел, «совершится тайна Божия, как Он благовествовал рабам Своим пророкам» (Откр 10: 5—7).

Уже у Андрея Кесарийского представлено два толкования стиха Откр 10: 6: «Ангел клянется, что времени уже не будет в будущем веке, когда… будет жизнь вечная, недоступная временному исчислению, или же это указывает, что после шести гласов ангела пройдет не много времени до исполнения» [494] . Второму толкованию отдает предпочтение большинство исследователей, поскольку оно более соответствует контексту всего отрывка; согласно емкому определению прот. С. Булгакова, «это значит, что не будет уже дано отсрочки в наступлении неких последних решающих событий, которые уже надвигаются с седьмой трубой» [495] .

В стихе Откр 10: 6 просматривается явная связь с приведенным в Откр 6: 10—11 возгласом мучеников («Доколе, Владыка Святый и Истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу?»). В Откр 6: 11 мученикам говорится, чтобы они «успокоились еще на малое время, пока и сотрудники их и братья их, которые будут убиты, как и они, дополнят число». Экзегеты указывают, что в Откр 10: 6 имеются дословные параллели с 6:11 (в частности, «… » – « ») [496] . Можно сказать, что торжественная клятва великого ангела продолжает ответ на вопрошание мучеников о времени воздаяния. Ангел клятвенно заверяет, что справедливость Божия свершится в установленное Им самим время – «когда вострубит седьмой ангел».

В рассматриваемой сцене Откр 10: 5—7 содержится также явная аллюзия на клятву ангела из Книги пророка Даниила (Дан 12: 4—9). На вопрос о том, когда наступит завершение явленного пророку в видениях, «муж в льняной одежде… подняв правую и левую руку к небу, клялся Живущим вовеки, что к концу времени и времен и полвремени… все это свершится» (Дан 12: 7). Как и в Книге Даниила, основная мысль Откр 10: 5—7 состоит в том, что «спасительный замысел Божий непременно будет реализован, и ничто не властно этому помешать» [497] .

Слово «тайна» имеет в книге Даниила эсхатологическую коннотацию (ср.: Дан 2: 28). В новозаветной же перспективе свершение «тайны Божией» уже началось в спасительном деле Христовом; косвенно на эту мысль указывает то, что в аллюзии Откр 10: 7 на место из Книги пророка Амоса (Ам 3: 7) употреблено слово «благовествовал» , однокоренное со словом «». В последующих главах Апокалипсиса будет встречаться данииловская формулировка «время, времена и полвремени», в значении определенного Богом срока, после которого приидет Царствие Божие. Действительно, после того как прозвучала 7-я труба, Богу воспевается торжественный гимн (11: 15—18), где провозглашается окончательное воцарение Божие на земле.

Откр 10: 8—11 завершает повествование 10-й главы. Тот же голос с неба, повелевший «запечатать» слова семи громов, теперь велит Тайнозрителю взять «раскрытую книжку» из рук ангела и съесть ее. Иоанн сразу же повинуется небесному голосу и просит у ангела дать ему книжку. Сам ангел следующим образом говорит Иоанну о книжке: «Она будет горька во чреве твоем, но в устах твоих будет сладка, как мед» (Откр 10: 9—10). В соответствии с предсказанным, Тайнозритель отмечает, что книжка «сладка» в его устах и «горька» во чреве.

Исследователи обращают внимание на то, что в этом эпизоде содержится явная аллюзия на призвание пророка Иезекииля (Иез 2: 8 – 3: 3). Это призвание было ранее рассмотрено в пункте 3.1.7 главы I настоящего издания: Бог разворачивает пред ним свиток (Иез 2: 10), «исписанный внутри и снаружи», на котором написано «плач, и стон, и горе», и дает пророку съесть его (3: 1—2). В устах Иезекииля свиток тоже сладок, как мед (Иез 3:2).

Как у пророка Иезекииля, так и в Апокалипсисе, акт поедания свитка является символом всецелого усвоения божественной вести и выражает внутреннее соединение пророка со словом Божиим. Сладость свитка символизирует животворящую силу слова Божия, и радость, которую оно дает тем, «кто руководствуется им в своей жизни» [498] (Иер 15: 16; Пс 18: 11; Пс 118: 97—104; Притч 24: 13—14).