Чтение онлайн

– На наших Гавайях поймали иностранного шпиона!

– Что?! – Изумлению и восторгу зевак не было предела. Это ж надо – шпиона!

Брюнет, гордый собой, продолжал:

– О, несколько дней назад на одной из наших военных баз ФБР при очень подозрительных обстоятельствах задержало офицера морской пехоты США. Кажется, они сказали, что его зовут Джордж Митчелл. Хотя если он действительно шпион, наверняка у него есть другое имя… При аресте этот офицер оказал вооруженное сопротивление. Ему собираются предъявить обвинение в шпионаже в пользу иностранного государства, – тут брюнет замялся, – но какого именно, я не знаю, представитель ФБР не уточнил. Я лично думаю, что это Россия. Или Китай. Так вот, – журналист завертел головой, старательно пытаясь не упустить из виду блондинку в соломенной шляпке, по виду – типичную туристку из Европы: он намеревался пригласить ее куда-нибудь пообедать. – Этого шпиона собираются до суда отправить на борт плавучей тюрьмы «Долина цветов», которая стоит на якоре за пределами прямой видимости с берега, а доставить его туда собираются отсюда, и произойдет это в ближайшие полчаса. Видели большой серый катер у пирса? Вот на нем его и повезут.

– А кто вам это сказал? – недоверчиво спросил толстяк в пестрой рубашке.

Брюнет с микрофоном гордо задрал нос:

– Это сказал специальный агент ФБР Джозеф Фергюсон на пресс-конференции в отеле «Пасифик Плаза», проведенной по поводу ареста шпиона пару дней назад. И он действительно это сказал – я был на той пресс-конференции!

Тут брюнет вдруг сообразил, что, отвлекаясь на толпу, он рискует пропустить само событие, и быстренько свернул свою лекцию, заявив, что больше ничего и сам не знает. Туристы, только что внимавшие его словам, с дружным вздохом разочарования почти мгновенно растворились в шумной толпе. Журналист беспокойно принялся оглядываться по сторонам, но симпатичной туристки нигде не было видно. Он вздохнул и вернулся к работе – в конце концов, даже на этом пирсе полно красивых девушек.

Интересовавшая журналиста блондинка в соломенной шляпке тем временем находилась в какой-то паре десятков шагов от него. Впрочем, девушка о смазливом брюнете и не вспоминала. Во-первых, такие парни ей совершенно не нравились. Вернее, это во-вторых. А во-первых, она была здесь исключительно по делу и не собиралась ни с кем знакомиться.

Людмила поправила на ухе «соломинку» микрофона, позволявшего не доставать мобильник из сумочки. С минуты на минуту ей предстояло выйти на связь с «Громобоем».

Мобильник использовался для обеспечения работы передового авианаводчика не случайно, именно как наиболее безопасный вариант. Еще до начала операции было ясно, что американцы будут отслеживать все радиопереговоры, возможно, даже сведут собственную трескотню в эфире к минимуму, чтобы не мешала пеленгаторам. И любой посторонний радиосигнал станет сигналом тревоги. А вот мобильных разговоров на курорте всегда так много, что перехватить среди них один действительно нужный будет крайне сложно. Во всяком случае, люди из ФБР разберутся в перехваченных звонках не слишком быстро, даже если они предусмотрели этот вариант. Если, конечно, предусмотрели.

Людмила задрала голову, всматриваясь в небо, – так и есть, в вышине над толпой парит, раскинув крылья, большая хищная птица – орел, надо думать. По крайней мере, так казалось тем, кто в ожидании приезда машины с арестантом иногда бросал взгляд вверх. На самом деле это была вовсе не птица. Над бухтой кружил беспилотник с «Громобоя» – смонтированная на его борту мощная телекамера добросовестно передавала изображение происходящего на пирсе и вокруг него на борт вертолета.

Людмила произнесла в микрофон пару фраз, совершенно безобидных на первый взгляд, и тут же в ухе раздался уже такой знакомый и родной голос Георгия. Связь доверили ему – хотя Петруха с точки зрения любого преподавателя иностранных языков в сто раз лучше своего командира говорил по-английски, особенно в плане словарного запаса и правильности построения фраз, но его неистребимый «рязанский» акцент мог испортить все дело. К тому же ему предстояло удерживать беспилотник над пирсом. Зато у Иванисова при всех прочих трудностях проблем с произношением не было – когда ему удавалось говорить уверенно, то даже американцы легко обманывались и принимали его за своего. Был у него случай в бытность пилотом спасательного авиаотряда МЧС, когда ему пришлось на Эльбрусе снимать со скалы альпинистов, которых неведомо каким ветром занесло на Кавказ из далекого города Бостона. Тогда Георгий знал лишь десяток заученных фраз, а в ответах собеседников понимал одно слово из десяти, и то лишь если они медленно и тщательно их проговаривали. Однако бостонцы, услышав его акцент, первым делом поинтересовались, как давно он из Нью-Джерси, и долго не хотели верить, что он там даже никогда не бывал и практически не понимает, что они ему говорят. После недавних ближневосточных приключений майор заметно улучшил свой английский, но все равно даже до Петрухиного уровня ему было еще как до Луны пешком, и выглядеть в разговоре настоящим американцем больше трех минут он пока не мог.

Но сейчас Иванисов спокойно, даже несколько развязно – этого требовала его роль, – озвучил несколько фраз, означавших, что вертолет уже в воздухе, висит неподалеку и в любой момент готов оказаться над причалом. Впрочем, даже теперь все эти фразы были написаны на листке, аккуратно закрепленном кусочком скотча на краю приборной панели.

Наушники пилота отозвались капризными интонациями в голосе Людмилы:

– Милый, я жду тебя на набережной. Сколько мне еще здесь торчать?

Петруха, хорошо слышавший ее голос и без наушников, на всякий случай продублировал командиру ее слова по-русски, чтобы не случилось недопонимания. Георгий согласно качнул головой, правильно, мол, действуешь, оператор. Затем бросил взгляд на свою шпаргалку и совершенно спокойным голосом произнес в микрофон:

– Дорогая, не волнуйся. Я уже подъезжаю. Подожди меня, я буду через семь минут, – прозвучало в ответ.

Девушка машинально кивнула, хотя и не рассчитывала, что камера беспилотника зафиксирует этот ее жест. Тем временем среди журналистов началось бурное беспорядочное движение. Один за другим оживали мобильники, какофония трелей буквально разрывала шелест множества человеческих голосов. Людмила без чьей-либо подсказки сообразила, что сие означает. Это журналисты или их помощники, с самого утра дежурившие у здания местного отделения ФБР, спешили сообщить коллегам, что машина с подозреваемым в шпионаже морским пехотинцем только что выехала из ворот в сопровождении усиленного эскорта и направляется в порт.

И верно – еще один небольшой отряд бравых морпехов, до сих пор совершенно незаметно державшийся в стороне от камер и микрофонов, тут же вклинился в толпу. Парни в камуфляжной униформе под командованием звероподобного офицера с майорскими знаками различия принялись сноровисто продавливать в шумной людской массе коридор к пирсу, без лишних нежностей раздвигая публику в стороны.

Людмила снова прижала малозаметную для посторонних глаз, но хорошо ощутимую на ощупь кнопку на «соломинке», посылая вызов «Громобою»:

– Ты скоро, милый?

Петруха, еще раз услышав это «милый», едва не прыснул со смеху: так забавно и так натурально звучали капризные интонации, всего лишь имитирующие избалованную богатую куклу. Майор бросил на него осуждающий взгляд – «нашел время прикалываться» – и спокойно произнес в микрофон:

– Я уже рядом, дорогая. Вижу тебя.

Это был сигнал готовности. Словно первый звонок в театре. Людмила слегка приоткрыла пляжную сумочку, нашла в ней свернутый противогаз и на ощупь расправила его. Теперь оставалось лишь вынуть и надеть. Причем быстро. Но только после сигнала к началу операции. Почувствовав, что пульс начинает учащаться, она заставила себя успокоиться и отступила назад, к ограждению набережной.

Здесь галдеж журналистов и болтовня любопытных зевак меньше били по ушам, слышался шум волн где-то внизу. Вдруг в общем шуме чуткий слух корректировщицы выхватил какой-то новый звук. Она повернула голову и увидела источник странного шума. Неподалеку, у прибрежного ресторанчика, который (судя по названию) специализировался на блюдах из морепродуктов, стоял канареечного цвета микроавтобус, похожий на большого жука. Вдобавок его борта были разукрашены изображениями домашних животных и птиц. Из динамиков, закрепленных на крыше микроавтобуса, по всей округе разносилась странноватая, бьющая по ушам музыка. Что-то вроде древнего психоделического рока времен вьетнамской войны, неуверенно подумала Людмила. Ручаться бы она не стала – знала и предпочитала куда более современные ритмы. Возле дико раскрашенного микроавтобуса металась с мегафоном странноватая даже с виду дама неопределенного возраста. Дама была одета в джинсы и зеленую майку с непонятным рисунком. Она все время двигалась и что-то энергично выкрикивала в мегафон, словно заправский диджей, но сквозь музыку и шум толпы сложно было разобрать, что именно она кричит. В какой-то момент Людмиле показалось, что она услышала что-то вроде «рыбы и моллюски имеют те же права, что и люди». Однако полной уверенности у нее не было, при всем знании английского языка. Корректировщица улыбнулась – эта сумасшедшая защитница прав всего живого производила столько шума, что, наверное, смогла бы заглушить «Громобой», даже если бы вертолет не пытался действовать скрытно. Надо было отдать ей должное – несмотря на то что центром притяжения зевак был пирс, вокруг дамы с мегафоном тоже собралась небольшая толпа. В этот момент мобильник в сумочке корректировщицы пропищал сигнал, означавший «вам сообщение по электронной почте». Людмила повернулась спиной к ограждению и вынула телефон из сумочки. Неужели резидент решил отменить операцию? Она предпочитала называть неизвестного отправителя резидентом, хотя понятия не имела, кем является «Джонни», подписывавший все предыдущие сообщения, каждый раз приходившие с нового адреса. Людмила нажала несколько кнопок. В сообщении была лишь подпись отправителя – обычное «С любовью, Джонни» – и фотография. Маленький и не слишком четкий портрет широкоплечего мужчины в светлой офицерской рубашке и пилотке. Хорошо различимы были только волосы пшеничного цвета и массивная челюсть, делавшая своего обладателя неуловимо похожим на Арнольда Шварцнеггера или скорее на Дольфа Лундгрена. Девушка спрятала телефон и отвернулась, чтобы взглянуть на ведущую к причалу подъездную дорогу, по которой должны были привезти арестованного по подозрению в шпионаже морского пехотинца. Она не успела заметить, что у самого пирса, почти у нее под ногами, уверенная в себе дама в спортивном костюме ведет занятия по гимнастике с группой беременных женщин, которых только что сюда привела. Женщины, готовящиеся стать матерями, стояли по колено в воде и делали какие-то упражнения. Людмила никак не могла знать, что для них песок у этого пирса давно стал традиционным местом занятий и менять его инструктор не собирается даже из-за каких-то там иностранных шпионов.