Чтение онлайн

37

11 августа

Наконец мне объявляют, что я пришла в необходимую для продолжения путешествия форму, и, с выражением глубокой благодарности простившись с доктором Кэмпбеллом, доктором Уокером, доктором Данджесом и моими маленькими медсёстрами, пообещавшими молиться за меня, я отбываю на тот же аэродром Робертс Филд, где всего четыре дня назад чувствовала себя столь ужасно.

Здесь я вхожу на борт ДиСи-3, направляющегося в Аккру, и вылетаю туда с новой группой военных и врачей. Все они крайне дружелюбны, но я скучаю по первому контингенту, с которым стартовала из Нью-Йорка. Кто-то уверяет, что я догоню его по дороге, и я надеюсь, что так и будет.

Среди моих новых попутчиков – доктор Клауссон, руководитель зубоврачебной школы в Багдаде, совершающий нынче обзорную поездку по лагерям американской армии в Африке, чтобы организовать везде там надлежащую стоматологическую помощь. Одетый в белоснежную гражданскую одежду, очень полный, голубоглазый, весёлый и словоохотливый в чрезвычайно познавательной манере, он оказывается ценным спутником в путешествии, поскольку знает свою Африку от А до Я. Он охотно делится со мной способом, как комфортно путешествовать на этих ДиСи-3, избегая их маленьких металлических ковшеобразных сидений, где приходится мучиться часами, и сворачиваясь вместо этого калачиком на грузе, предпочтительно на шинах, являющихся, по его словам, самым удобным местом для отдыха. Я прислушиваюсь к этим советам и, следуя его примеру, вскоре выясняю, какие типы груза наиболее подходят для моих костей, давая возможность приятно вздремнуть. Я соглашаюсь, что шины хороши, как и свёрнутые в бухты канаты, однако следует избегать "ухабистых" предметов, таких как картофель и арбузы.

Мы летим весь день, приземлившись лишь однажды, дабы пополнить топливные баки в Такоради 38 . Когда мы вновь поднимаемся в воздух, я обнаруживаю, что на этот раз сижу рядом с молодым американским курьером (таким же светловолосым и голубоглазым, как доктор Клауссон, однако отнюдь не разговорчивым), который никогда не выпускает из рук доверенную ему дипломатическую сумку. Он с ней спит, сидя, как кол, на своём ковшеобразном сиденье, берет её с собой в туалет, а на остановках – в столовую и, вне всяких сомнений, в постель … На всём пути от Робертс Филд до самого Каира он не расстаётся с драгоценной поклажей, похожей на белый спортивный мешок. Он очень осторожен во всём, что говорит, и в основном хранит молчание, никогда не отвечая на какие-либо вопросы и терпя массу добродушных поддразниваний, при этом ничуть не расстраиваясь и не раздражаясь. И только если кто-то прикасается к его заветному мешку, он краснеет до корней волос, бросая острый, как кинжал, взгляд на обидчика, – поистине прекрасный и надёжнейший молодой человек. Когда я спрашиваю его имя, он отказывается представляться, как впрочем, и не говорит ни откуда родом, ни куда следует. Более того, он смотрит на меня с подозрением и, вероятно, с той минуты, как впервые заметил меня тем утром, решает, что я опасный персонаж, летающий повсюду без ведома властей. Я пытаюсь показать ему своё удостоверение, но безрезультатно.

"Любой может это подделать", – опасливо произносит он, и тогда я сдаюсь и оставляю его в покое. Со временем все остальные делают то же самое, и к моменту нашего отлёта из Каира он если и не подвергается бойкоту, то, по крайней мере, является волком-одиночкой, – однако надёжным, верным и осторожным до конца.

Мы следуем вдоль Берега Слоновой Кости, где не только можем легко стать целью обстрела вражеских самолётов и подводных лодок, но и где о наших передвижениях постоянно сообщают в Дакар, а значит, и немцам. Береговая линия выглядит довольно прямой, и очень разителен контраст между голубой водой, окаймлённой белыми бурунами, и сушей с её золотистым песком и невысокой растительностью, похожей на кустарник, а также многочисленными деревушками, состоящими из низких глинобитных хижин.

Мы всё летим и летим, часами сидя на ужасных сиденьях и устало наклоняясь вперёд, чтобы подпереть голову руками. Поначалу мы болтаем, а вернее, докрикиваемся друг до друга, после пытаемся читать, затем сидя дремлем и наконец по очереди раскладываемся на грузе нашего самолёта.

Кажется, что этот полёт никогда не закончится. Мы покрыты пылью, наши мышцы налиты свинцом, и нескончаема процессия к кулеру с водой в конце салона. Этот ДиСи-3 определённо жёстче, чем Клипер, а кроме того, здесь безумно трясёт, но, похоже, никому нет до этого дела, кроме несчастного юного курьера, который, зеленея время от времени, исчезает в тесном гальюне, добросовестно таща за собой дипломатическую сумку. Я предлагаю ему 'Мазерсиллс', но он, подозрительно посмотрев на безобидные капсулы, стоически заявляет, что никогда не принимает лекарств, если те не прописаны его личным доктором. "Кроме того, это может оказаться наркотиком", – добавляет он слабым шёпотом. Вот так и мечется бедный юноша взад-вперёд, дабы ненадолго уединиться в крохотном закутке, пока не начинает худеть прямо у нас на глазах. В минуту слабости он признаётся, что это его первая поездка, и тогда мы все полны сочувствия, но безрезультатно, – он точно не хочет иметь с нами ничего общего.

Ближе к вечеру мы-таки добираемся до Аккры, столицы колонии Золотой Берег, а так как я единственная женщина и, следовательно, не могу быть определена на постой в американском военном лагере, меня отправляют в городской отель "Морской вид", большое квадратное побелённое здание, служившее некогда рынком работорговли. Во внутреннем дворе до сих пор видны отметины в тех местах, где раньше были кольца, к которым белые торговцы приковывали перед продажей и отправкой бедняг аборигенов. Хозяин отеля – вежливый и учтивый грек с элегантными манерами – уверяет, что у него есть для меня прекрасный номер – как раз то, что нужно после долгого путешествия. Итак, со множественными расшаркиваниями и поклонами он ведёт меня вверх по открытой лестнице, поднимающейся из внутреннего дворика на веранду второго этажа, и, остановившись у последней двери по левую сторону, широко распахивает её с сияющим видом гордого владельца. Я ахаю! Это крошечная каморка рядом с чем-то вроде чулана, где, вероятно, хранится постельное бельё, подозрительно похожая на комнату местной прислуги. В смятении я смотрю на не слишком привлекательную кровать с жёлтой противомоскитной сеткой, усыпанной коричневыми пятнами в тех местах, где, видимо, ночь за ночью давили бесчисленных комаров. Выцветший таз для умывания в углу, шаткий стол и стул дополняют обстановку. По неведомой причине ставни на двух узких окошках закрыты, хотя дневная жара уже спала. Когда я желаю их открыть, обходительный владелец советует мне этого не делать, хотя и не объясняя почему, а затем поспешно меняет тему и, гордо размахивая руками, заявляет: "И это великолепие будет стоить вам всего один английский фунт за ночь".

После этого он исчезает, а я осторожно запираю дверь и начинаю раздеваться. Однако, ещё раз пристально взглянув на кровать, резко меняю своё мнение, решив, что ни за какие коврижки не сниму свой парусиновый костюм. "Завтра я его постираю, вывешу сушиться на окно, посижу на нём, если потребуется хоть немного разгладить, но снимать его сейчас – увольте", – говорю я себе. В итоге я ложусь полностью одетая, включая туфли, чулки и гибкий солнцезащитный шлем.

Как только я вытягиваюсь, снизу начинают доноситься странные звуки, и, приоткрыв ставню, я, к своему ужасу, обнаруживаю, что из моей клетушки открывается вид на жилища аборигенов, где, как я быстро понимаю, многие детишки, увы, постоянно кашляют, видимо, страдая коклюшем. Кроме того, их матери ведут между собой непрекращающийся спор, в то время как бесчисленные собаки дерутся, лают и воют. По мере того, как я привыкаю к этому чудовищному шуму, я начинаю различать и другие тягостные звуки – испуганное мычание крупного рогатого скота где-то поблизости. Это продолжается до рассвета, и на следующее утро я обнаруживаю, что бойня находится практически за углом. И, вдобавок ко всей этой какофонии, целую ночь откуда-то издалека долетает бой африканского тамтама.

12 августа

Утром ко мне заходит доктор Клауссон с молодым местным дантистом, одним из его бывших учеников в зубоврачебной школе в Багдаде, предлагая прокатиться вместе с ними в машине этого парня. И я, с благодарностью приняв приглашение, провожу часть дня, посещая и осматривая достопримечательности. Но на самом деле смотреть особо не на что, кроме моего собственного отеля (несомненно, одного из лучших зданий в городе), базара, маяка и ржаво-алых останков немецкой субмарины, наполовину затонувшей недалеко от берега. А ещё имеется Кристиансборг – старая датская крепость прямо на воде, являющаяся сейчас дворцом губернатора, где живёт нынешний предводитель сэр Аллан Бернс.

В Аккре нет настоящей гавани, корабли бросают якорь на открытом незащищённом рейде. Для перегрузки и доставки к причалу тяжёлых грузов используют связанные вместе прибойные лодки. Лёгкие же товары перевозятся с помощью небольших прибойных лодок, причаливающих прямо к пляжу за пирсом.

Оказывается, городские аборигены бьют в тамтамы и танцуют как днём, так и ночью, что, по словам доктора Клауссона, является древним африканским обычаем, преобладающим над всеми другими в дни радости и печали, скуки и веселья. Если кто-то женится, то бьют в тамтамы, если кто-то опасно болен или умирает – тоже.

Меня очаровывают простые лавки золотых и серебряных дел мастеров, а также торговцев слоновой костью и резными деревянными фигурками. Я покупаю золотое кольцо, довольно широкую ленту с выдавленными на ней всеми знаками Зодиака, серебряного слона под пальмой (амулет для ношения на шее), вазочку из слоновьего бивня, и две резные фигурки жениха и невесты из чёрного дерева.

На главной улице есть хороший методистский книжный магазин, и я беру несколько небольших английских книжек, которые прочту по дороге или раздам завтра своим попутчикам, что, как я подозреваю, принесёт мне популярность.

Вечером после ужина я смотрю американский фильм, который показывают в моём отеле в бывшем дворе для рабов, и – надо же! – это "Волшебник из страны Оз" 39 . Я, как во сне, сижу, затаив дыхание, и слушаю Джуди Гарленд, поющую мою обожаемую "Где-то над радугой …". Собственно говоря, я, вероятно, одна из немногих в Соединённых Штатах, кто никогда не видел "Волшебника из страны Оз" (хотя его сняли, должно быть, уже около четырёх лет назад), и расцениваю происходящее, как весьма любопытный опыт, – впервые смотреть фильм, столь популярный у себя дома, здесь, во внутреннем дворике отеля "Морской вид" в Аккре. (Позже мне говорят, что это одно из наиболее кишащих комарами мест, а потому удивительно, что я умудрилась просидеть два часа с голыми ногами и руками и ни разу не быть укушенной. Возможно, ветер тогда дул не в ту сторону и как-то отпугнул кровососов, или, может быть, моё мыло и тонкий аромат духов пришлись им не по вкусу. Как бы то ни было, я не была укушена и чудом избежала малярии или лихорадки песчаных мух).