Чтение онлайн

– Проклятая книга должна быть уничтожена.

– И ради этого ты нарушишь уединение Драконов, будешь чего-то от них требовать? А дальше что? Даже если ты сожжешь «Соперника» на главной площади, через год появится кто-то, кто заявит, что своими глазами видел отреченную книгу в целости и сохранности. Чтобы убедить всех в том, что апокриф сгинул, надо перестать искать его. Поводыря Геста Гастиса покарали сами Драконы. Гида Гремлъяд сгинула среди волн. Ларс Къоль ничего не знает, иначе ты не отпустил бы его.

– Насчет последнего я еще не решил.

– Ларс, подними руку.

Рукав сполз, открыв обхватывающий запястье тарг.

– Пойдешь против воли Драконов?

– Драконы-то тут при чем? – мрачно буркнул Хегли Секъяр. – Нет, не пойду. Если уж дед ваш хитрый орден раскурочить не сумел…

– Это точно, – согласно покивал Орм. – К тому же с пополнением у Драконов и прочими делами лучше разбираться вместе.

– Договор, командор?

– Договор, канцлер.

Они церемонно поклонились друг другу.

– А что будем делать с Къолем? – спросил Хегли Секъяр, пожимая Орму руку.

Герои книг в такой ситуации клали ладонь на эфес шпаги, показывая тем самым, что готовы сражаться за свою жизнь и свободу, или, если таковой возможности не было, улыбались гордо и презрительно. А я стушевался.

– Можно, пока решаете, я домой? Когда надо будет, вернусь, честное слово!

Канцлер Секъяр саркастически выгнул бровь.

– Хегли, кончай вредничать, – вступился за меня командор Орм. – Отпусти ребенка. Пусть отправляется домой, хоть в сознание немного придет.

– Ребенка? Он хронист, давший клятву всегда и обо всем говорить правду. Учитывая то, что Къоль теперь знает…

– Ты просто злишься, что какой-то мальчишка оставил тебя в дураках. Но если ты сам забудешь об этом, то никто и не проведает. Смири гордыню, канцлер. Ведь что ты, что ничтожная мышь равны пред ликом Девятерых.

– Ты мне еще «Завещание Драконов» процитируй! – зло фыркнул Хегли Секъяр.

– Какую страницу? – невозмутимо уточнил Орм.

В конце концов они все-таки договорились. Подозреваю, что, решая мою судьбу, канцлер и командор попутно умудрились выторговать друг у друга какие-то выгоды для королевства и ордена, а может, и для себя лично, но меня это мало занимает. Главное, разрешили ехать домой.

Но сначала был тайный скрипторий.

Холод в тайном скриптории – куда там снежным перевалам. А еще очень душно и темно. Тьма такая плотная, что, кажется, стоит протянуть руку, и ладонь упрется в темноту, как в стену. И оттуда, из тьмы, доносился голос. Чей? Канцлера Хегли Секъяра, короля Хрольва Ясного или Орма, командора ордена Багряного Дода? А может, они вопрошали меня по очереди? Не знаю. Дающий клятву не должен видеть своего восприемника.

Да, меня отпускают живым, решили не карать за то, как я поступил с «Соперником», и обещали не причинять вреда моей семье. Но прежде я должен принести клятву. Никаких документов и подписей, только слова. Честь вурда и честность хрониста.

– Клянешься ли ты никогда и никому не говорить, что видел Драконов?

– Да.

– Что они ушли из подземелий Гехта…

– Да.

– Не раскрывать места их нынешнего обитания…

– Да.

Я как-то исхитрился не только показать на карте теплую долину, но и назвать ориентиры пути через Западный Щит, хотя это ровным счетом ничего не значило ни для людей, ни для Драконов. Короткую прямую дорогу к новому обиталищу крылатых ящеров преграждают пики Фунсовых Рогов, а повторить мой маршрут вряд ли кто сумеет и отважится. Про него даже легенду не сложат – не потому, что тайна, просто никто не поверит.

Канцлер Хегли Секъяр и командор Орм, усевшись рядом, скрипели перьями, как прилежные ученики. Чернила замерзали, пар от дыхания вился белыми клубами, но мы подолгу не уходили из тайного скриптория, расположенного под башней Веселухой, где под самый сводчатый потолок уходили полки, заполненные книжными томами и свитками.

Что и как много из того, что мы считаем тайной, давно известно королевскому дому и храму Дода?

– Клянешься ли ты никогда и никому не открывать путь через Западный Щит…

– Да.

– Явиться по первому зову…

– Да.

– Молчать об увиденном…

– Да.

– Клянешься ли ты никогда, ни при каких обстоятельствах не нарушать данного тобой слова?

– Да.

– Ларс Къоль, твоя клятва услышана и принята.

Свет обычной лампы, зажегшейся над дверью тайного скриптория, ударил по глазам сильнее, чем полуденное солнце в горах.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ

Из окна гостиницы видна городская площадь. Несмотря на вечерний час, она ярко освещена и многолюдна. Деловито снуют метельщики, служащие ратуши, какие-то пестро одетые люди, не иначе актеры из только что поставленного яркого балагана. Подъезжают и занимают заранее назначенные места фургончики торговцев.

Удивительно, как то, что происходит в этом чужом незнакомом городе, похоже на подготовку к празднику в Гехте.

Как-то вдруг оказалось, что до праздника Нюсне всего пять дней. Скоро по улицам потянет особым духом, образовавшимся из смешения запахов свежевыпеченных пряников, хвои зеленых пирамидок гранте, выращенных в оранжерее специально к празднику, клея и красок, которые используют, когда мастерят игрушки и украшения, и, конечно же, свежего снега.

Подходит удивительное время, когда стихают злые метели и становится теплее, снег уже не метет сухой колючей крупой, а опускается мягкими пышными хлопьями, и солнце светит достаточно, чтобы день отличался от ночи. А у людей сейчас полно забот. Нужно прибрать и украсить дом, накупить всего и не забыть отнести корзинку с вещами и снедью в храм Милосердного Леге, чтобы и у тех, кто беден, неустроен и одинок, тоже был праздник.

Кто-то отправится на городскую кхарню и, почесывая шишечки едва прорезавшихся рожек недавно родившихся беленков, выберет того, кто через пару лет станет верным спутником и помощником человеку на путях земли Фимбульветер.

Кто-то, волнуясь, будет выбирать бронзовое колечко Хустри, чтобы, пригласив на гулянье или бал в Университете девушку, которая давно уже нравится, сделать ей подарок-предложение.

Неделя радостной суеты до праздника, несколько дней пиров, развлечений, гостеваний после. Но главное – сам день нового снега и следующие за ним ночь и утро.

До вечера нужно суметь незаметно пробраться к камину и оставить возле него жестяные колыбельки Берне с подарками для тех, кого любишь. А еще – старый башмак. Пусть ниссе-домовой сложит в него все ссоры, обиды, неприятности и беды, случившиеся за год, а ровно в полночь хозяин выйдет на крыльцо и зашвырнет негодную обувку как можно дальше. Новый снег укроет следы, и зло не найдет дорогу обратно к дому.

А утром вся семья выйдет на простор, чтобы посмотреть, как всходит солнце. В это время думают о дорогих людях, которых нет рядом, но каждый из них сейчас тоже глядит в ту сторону, где над родным городом разгорается заря.