Чтение онлайн

– Значит, одна овца у Красивого Зюка, а вторая у Тино?
– Дигон не считал нужным отвечать Чинфо на его вопросы.

– Да...
– хозяин нервно оглянулся.
– Не гневайся, сильный тигр, но мне пора вниз. За слугами не доглядишь - без штанов останешься... Он тяжело поднялся, подошел к топчану Свилио и поправил его тряпки; затем направился к двери, аккуратно обойдя сидящего на полу в задумчивости аккерийца.

– Э-э-э-э...

– Что еще?
– рыкнул Дигон, недовольный тем, что Чинфо прервал его размышления о будущем.

– Я хочу помочь тебе, мой суровый гость... Они в порту.

– Кто?

– Тино и Красивый Зюк. По правде говоря, эти двое тогда здорово надули моего брата, и я был бы рад, если б ты пощипал их...

– А вот это я могу тебе обещать!
– фыркнул Дигон. Вскочив, он подмигнул несчастному Свилио, кинул хозяину золотой из мешочка Веселого Габлио, по достоинству оценив его откровенность, и пошел к выходу.

– Найди старый галеон!
– крикнул ему вслед Чинфо.
– У него вся правая сторона в дырах! Они там! Торжествующая ухмылка на губах Дигона была ему ответом. Сейчас он получил ещё одно подтверждение волшебного дара талисмана - теперь оставалось только добраться до порта, отыскать старый галеон и разогнать всю шайку, предварительно отобрав у Тино и Красивого Зюка золотых овец. Аккериец в несколько прыжков слетел с лестницы, быстрым шагом вошел в зал. И тут ухмылка сошла с его губ: ни за столом, ни в зале вообще Висканьо не было.

Глава 7

– Хей, криволапый!
– разъяренный капитан ухватил за плечо слугу и встряхнул.
– Где рыжий?

– Он ушел, господин...
– пролепетал парень, моргая белесыми ресницами.
– К нему подсели двое, потолковали с ним о чем-то, потом забрали его с собой...

– Прах и пепел! Что значит "забрали"? Унесли как мешок с ослиным дерьмом?

– Нет... Он сам пошел... Но он боялся, господин... Я видел, что он боялся.

– Эти двое... Какие они, ты запомнил?

– О!
– кривоногий широко раздвинул руки, показывая мощь уволокших талисман бандитов.
– И еще, господин... Они одинаковые...

– Что значит - одинаковые?

– Ну, как твой большой палец на правой руке и твой большой палец на левой руке.

– Близнецы?

– Ну, - согласно кивнул слуга, преданно глядя на аккерийца.

– Тьфу!
– Дигон зло сплюнул на пол.
– А что ж ты меня не позвал, олух?

– Откуда мне знать... И в самом деле - откуда ему было знать, что рыжего увели парни Красивого Зюка, которые всего несколько дней назад привязали его к доске и пустили в плавание по Колоту... Что они хотят сделать с ним на сей раз? Задушить? Зарезать? Капитан почувствовал, как холодный пот выступает на его спине: какие слова он скажет Кармио Газа в ответ на вопрос "Где мой сын?" И наверняка тот ещё прибавит "добрый друг"... А добрый друг кинул мальчишку в трактире одного, и спокойно отправился трепаться с искалеченным в боях Свилио!.. Дигон отпустил кривоногого и пошел в выходу. Бурган с ними, с овцами... Надо найти Висканьо до того, как Гана и Мисаил переведут его из мира живых в сумрак Ущелий...

* * *

Старый галеон стоял восемнадцатым, последним, в ряду таких же развалин, пришвартованных в самом конце порта. Но Дигон узнал его не по примете, указанной Чинфо - дырявые бока были у каждого судна в этой стороне, - а по буланой кобыле Веселого Габлио. Волшебный дар талисмана и тут помог им: не уведи Гана и Мисаил у них лошадь, и капитану сейчас пришлось бы обыскивать все восемнадцать галеонов в поисках Висканьо... Здесь не было людей; один только седовласый сторож дремал, греясь в солнечных лучах и водрузив кривую, сплошь проржавевшую саблю на перевернутой вверх дном лодке. Аккериец разбудил его сильным тычком в бок, надеясь узнать, не видел ли он тут рыжего парня, но и открыв глаза престарелый глухарь лишь ощерил в улыбке беззубые десны да постучал себя в грудь сухоньким кулачком - что он хотел этим показать, Дигон не понял. Зато понял, что сторож ничего не слышит и, кажется, ничего не видит, а потому дальнейшие расспросы представились ему делом бесполезным. Легко было догадаться, что Гана и Мисаил находились там же, где и их хозяин, то есть на галеоне - из этого следовало, что туда же они приволокли и Виви. Сбрасывая сапоги и засовывая их под лодку вместе с одеждой, капитан угрюмо поглядывал в сторону дырявого суденышка: ярость, закипавшая в нем сейчас так медленно, как он того хотел сам, горячила кровь и будоражила мозг. Он понял уже, что Красивый Зюк не выпускал их из виду с того самого момента, как перед ними открылись ворота Кармио Газа. Скорее всего, бандит даже не стал посещать купца, резонно полагая, что пастушкой завладел либо талисман, либо его спутник. Потому-то он и выкрал рыжего из "Искалеченного в боях Свилио": если пастушка у него, он отберет её, если же нет - с его помощью он отберет её у Дигона. Все мотивы Красивого Зюка для аккерийца, прошедшего отличную школу в Нанзаре, где плут крал у вора, а вор у пройдохи, были вполне ясны, но от этого его желание насадить противника на меч вовсе не уменьшалось - напротив. Твердые губы его кривились в злобной ухмылке, а мышцы на руках напрягались сами собой, словно Деб Абдаррах уже тянулся к его мешку за пастушкой... И прыгая в холодные воды моря Запада с крепко зажатым в правой руке мечом, на рукояти коего висел его мешок с драгоценной пастушкой, Дигон не погасил бушевавший в груди огонь, такой привычный, питающий жизнь и силу, обжигающий душу, истинно капитанский... Как кошке не стоит труда вскарабкаться на любое дерево, так сыну сурового Стаха залезть по дырам и щелям на старый галеон было делом нескольких вздохов. Его массивное тело перевалилось за борт легко и мягко; едва расслышав голоса, в долю мгновения он оказался у огромной квадратной крышки, что была обита железными полосами и вела в трюм. Слава Митре, крышка оказалась не новее, чем само судно - сквозь её щели Дигон отлично видел все происходящее внизу, а посмотреть там было на что. Распластавшись на шершавых досках, аккериец с любопытством оглядел галеон. Как видно, его давно переделали в нечто похожее на дом: трюм представлял собою обычную комнату, надо сказать, довольно прилично отделанную, с хорошей мебелью и ярким освещением. Красивый Зюк сидел за столом в центре, и его капитан рассматривал особенно внимательно. Действительно, лицо тимита отличалось приятными, хотя и жестковатыми чертами, белизной и свежестью. Короткий черый волос густо покрывал круглую бойцовскую голову; не слишком широкие, но крепкие плечи были прямы, руки длинны и холены - Дигон видел даже аккуратно остриженные чистые ногти. Одетый в белоснежную рубаху с открытым воротом, бандит выглядел настоящим нобилем, и его благородный вид несомненно ввел бы в заблуждение любого, пусть и самого искушенного царедворца. За тем же столом сидели и уже знакомые аккерийцу Тино и Веселый Габлио. Последний был мрачнее тучи. Он искоса поглядывал то на старика, то на хозяина, и беспрестанно что-то шипел. Прочие на него и его шипение никакого внимания не обращали. Гана и Мисаил - Дигон узнал их сразу - молча стояли у стены. Как и рассказывал Виви, они явно не отличались легким нравом: одинаковые лица их были насуплены, полные губы упрямо сжаты. Они взирали на почтенное общество с таким неприкрытым отвращением, что капитан не смог удержаться и почти беззвучно хмыкнул. Неужели Красивый Зюк не замечает, как смотрят на него его слуги? А если замечает, то почему терпит? С другой стороны, аккериец ощутил что-то вроде облегчения, ибо мордовороты-близнецы - судя по внешнему виду, серьезные воины - вряд ли испытывали горячее стремление защищать своего хозяина от кого бы то ни было. Хотя, украли же они у Дигона его талисман... Кстати, где он? Кроме Деба Абдарраха, Тино, Веселого Габлио и двух братцев в трюме никого не было, что наверняка означало только одно: рыжий не пожелал более швыряться своим волшебным даром направо и налево и отказал тимиту в дальнейшей помощи. Теперь он, в лучшем случае, валялся где-то на судне связанный, а в худшем... Нет, про худший капитан не хотел и думать. Если талисман отправился-таки в Ущелья, сие будет на его, Дигона, совести.

– Заткнись!
– вдруг истерично взвизгнул Веселый Габлио и швырнул в пройдоху Тино золотым кубком. Старик проворно увернулся, потом изловчился и харкнул в лоснящуюся рожу вора, да так метко, что залепил тому сразу оба глаза. Обиженный вой огласил трюм - толстяк орал так громко, что Красивый Зюк, криво улыбаясь, сморщился, закрыл ладонями уши. Так же поступили и Гана с Мисаилом. Дигон, который в своем укрытии слышал не хуже их, с досадой сплюнул на палубу: гнусный визг почти оглушил его, а ещё более раздражил, ибо грубая капитанская натура не воспринимала такого странного поведения, свойственного скорее девице, нежели мужу. Он уж было собрался отойти от крышки и заняться поисками Висканьо, как тут наконец подал голос сам Деб Абдаррах.

– Прошу вас, милые друзья мои, - начал он так мягко и тихо, словно добрый отец уговаривал плаксивого ребенка успокоиться. Но Дигон готов был поклясться, что глаза его леденели сейчас весьма неприятным блеском, схожим с мертвенным сиянием Равировых очей. Нечасто, но капитану приходилось встречать прежде подобных Красивому Зюку ублюдков, и он знал совершенно точно - только демон из царства Бургана мог быть более жестоким, бездушным и страшным. И, как всегда бывало с аккерийцем при столкновении с темной силой, волосы на затылке его приподнялись как у зверя, и верхняя губа дрогнула, на миг обнажив крупный белый клык. Всего несколько слов произнес вор, но Дигону и того оказалось вполне достаточно, чтобы понять: перед ним серьезный противник. Такие не бывают рабами, а бывают только хозяевами. Может, и мордовороты-близнецы чувствуют в нем это? Потому и служат верой и правдой, в душе ненавидя и презирая...

Между тем Красивый Зюк продолжал:

– Не стоит ссориться из-за таких пустяков, - тут он слегка усмехнулся, - когда впереди нас ждут большие дела. Тино, ты хорошо подумал?

– Не отдам, - отрезал старый проныра, тем не менее бледнея.

– Ты неблагодарен, - ещё тише и мягче проговорил Деб, но лоб Тино мгновенно взмок, и он начал судорожно вытирать его рукавом драной куртки. Ты неблагодарен и упрям... Ты забыл, кто купил тебе сей прекрасный галеон, кто вот уже без малого пятнадцать лет кормит тебя, поит... Послушай, друг мой, тебе никогда не предсказывали будущее? Старик отрицательно замотал головой.

– Какое досадное упущение... Но я попытаюсь помочь тебе в этом. Затейливое переплетение морщин на твоих дряблых щеках говорит мне о том, что... Ах, как жаль, Тино... Ты скоро уйдешь Ущелья... Но сначала тебе отрежут одно ухо, потом второе, потом нос... А потом тебя швырнут в море с камнем на шее... Ужасная смерть... Не правда ли, дети?
– Красивый Зюк обернулся к близнецам, даря их ласковой улыбкой. Гана и Мисаил угрюмо кивнули, неловко при этом поклонившись. Тино же от страха был почти в Ущельях: не просто бледный, но синий, он не мигая таращился на хозяина будто кролик на змею и хватал ртом воздух. Дигон решил, что Дебу не придется выполнять свои угрозы - старик и так вот-вот помрет.

– Впрочем, никогда нельзя терять надежды... Отдай мне овцу, Тино... Отдай сам, и я подарю тебе другое будущее.

– Я заплатил за неё Свилио целое состояние!
– вдруг сипло заверещал старик.
– А ты хочешь, чтоб я уступил её тебе просто так!

– Хочу, - невозмутимо кивнул Красивый Зюк.
– Ох, как хочу, мой друг.

– Не-е-е-ет! От пронзительного визга Тино даже у Дигона заложило уши, а близнецов и вовсе передернуло. И тут голос подал Веселый Габлио.

– Пфу!
– позевывая, сказал он.
– Какой же ты глупец, старик... Ты что, только нынче познакомился с Дебом? Ты не знаешь, что он может сделать с тобой? Мне и представить-то сие страшно... И пусть Митра отвернется от меня, если к сумеркам ты сам - слышишь, сам!
– не будешь на коленях умолять хозяина взять у тебя эту дерьмовую овцу и ещё что-нибудь впридачу... Здесь аккериец полностью был согласен с вором. Дурень Тино, хоть и трясся сейчас от безмерного ужаса, все никак не мог сообразить, что иного выхода у него нет, что он только напрасно теряет время и испытывает терпение Красивого Зюка. Не ему, немощному полубезумному старцу, тягаться с сильными мира сего...

– Не так уж я страшен, - с милой улыбкой покачал головой Деб.
– По сути, в душе я ещё дитя. Немного избалованное, немного капризное... Потешь мой каприз, Тино. Отдай овцу.

– У тебя уже есть одна...
– предложил последний аргумент старик.

– А мне нужно две, - легко засмеялся Красивый Зюк. Дигон заметил, что смех его и в самом деле был довольно неприятный, но не тембром, а смыслом; казалось, какой-то особенной нотой он затрагивает струну нерва, отчего в мозгу сразу разрывается целый сноп раскаленных искр - так холодное лезвие ножа касается свежей открытой раны. В прежние времена, когда для юного капитана любая усмешка в его сторону принималась за оскорбление, за такой смех он не задумываясь развалил бы весельчаку башку надвое.