Чтение онлайн

– Ладно, - решил он.
– Бурган с тобой, поплывем здесь. Он быстро разоблачился, сунул одежду в мешок; потом связал за ушки сапоги и вместе с мешком и мечом всучил их Висканьо, который снял только рваные штаны свои, обнажив тонкие длинные ноги. К реке рыжий спустился за Дигоном с опаской, ибо подозревал, что ему придется плыть самостоятельно, а сие было невозможно. Брезгливо тронув воду большим пальцем ноги, Виви с гримасой отскочил назад, наткнувшись при этом на аккерийца, который с усмешкой взирал на него.

– Ты ведь не бросишь меня, Дигон?
– робко пробормотал рыжий, заглядывая в холодные синие глаза.
– Я не смогу сам... Я утону...

– Невелика потеря, - хмыкнул капитан, заходя в воду.

– Дигон!
– в ужасе возопил Висканьо, простирая руки к безжалостному аккерийцу.
– А как же я? Ты забыл, что я талисман? Не оставляй меня! Я пропаду без тебя, Дигон! Дигон и не собирался бросать рыжего на произвол судьбы, но тот орал без остановки, и перекрикивать его не было нужды. В конце концов, должен же он когда-нибудь заткнуться.

– А если б я был медальоном на цепочке, я бы висел у тебя на шее, правда? Но я же не виноват, что боги создали меня человеком! Подожди, Дигон! Мысленно аккериец испросил у Митры терпения, ибо его так и подмывало вернуться на берег и свернуть шею истеричному талисману, у которого даже не хватало ума понять, что Дигон отдал ему свой мешок, а значит, и оставлять его тут не намеревался.

– О, всемогущий Стах!
– тем временем воззвал рыжий к более высокой инстанции.
– Образумь жестокосердого сына твоего! Наставь его на путь истинный! Стах и его жестокосердый сын хранили молчание, причем последнему сие было нелегко: терпение никогда не входило в список его добродетелей, и если б вместо тощего мальчишки на берегу сейчас стоял парень поздоровее, Дигон давно заткнул бы ему рот его же собственными штанами.

– Скажи, скажи ему, Стах!
– никак не мог угомониться талисман. Пусть он возьмет меня с собой! В отчаянии Виви даже забрел по колено в реку, с содроганием ощущая нежные прикосновения кувшинок и распластанных на воде шершавых листьев. Холодная муть, лежащая перед ним, пугала его не меньше, чем царство Бургана. Когда он плыл по ней, накрепко привязанный к доске, он был спокоен, так как уже простился с жизнью и спасения не ждал. Но сия неприятность давно миновала, и теперь Висканьо очень хотелось жить, причем обязательно рядом с капитаном - пусть подобно плющу паразиту, обвившемуся вокруг мощного дерева, зато в безопасности. Наконец талисман решился и, крепко зажмурив глаза, сиганул в реку; колотя по воде мешком, он в три рывка достиг широких плеч аккерийца, вцепился в них мертвой хваткой. Сердце его мелко дрожало, икры свело судорогой, но, обладай рыжий хвостом как собака, он бы им сейчас с удовлетворением вилял. Дигон плавал как сам морской царь. Его могучий торс разрезал воду словно воздух, и с каждым взмахом руки по меньшей мере пять ладоней оставалось позади. Как только Висканьо пришел в чувство, он тут же начал наслаждаться плаванием, гордо поглядывая по сторонам. Увы, никого не было ни на том берегу, ни на этом; никто не видел, как быстро и красиво пересекает бурный Колот Висканьо Приносящий Счастье И Отвергающий Ошибку. Правда, сейчас бурный Колот был тих и уныл, но сие не могло поколебать высокого состояния духа маленького талисмана. В голове его зарождались рифмы, и самые прекрасные слова, когда-либо придуманные человеком, нанизывались одно на другое, в конечном счете образуя великолепную оду реке, силе капитана и первозданной тишине природы, снова вступившей в свои права после того, как утихло эхо от диких воплей рыжего. Дигон же, выйдя на берег, с трудом отцепил от своих плеч тонкие и сильные пальцы Виви, что впился в него будто спрут и никак не желал оторваться, потом отобрал у него свой мешок. Все, что находилось внутри мешка, промокло насквозь, начиная от плаща делопроизводителя и кончая сапогами глухонемого. Только кинжал, зажатый аккерийцем в зубах, да меч, который он не отдал на сохранение Висканьо, а держал сам в левой руке, подъятой над водой, остались сухи. Аккериец ещё раз испросил у Митры терпения, но, не имея того же, чтобы дождаться, пока солнечный бог соблаговолит выполнить его просьбу, злобно толкнул рыжего обратно в Колот. Короткий всплеск возвестил о том, что цель его достигнута, а чуть более протяжный визг - что талисман все же остался жив. Свершив сей акт возмездия, Дигон сплюнул в сторону реки и снова зашагал на Запад. Теперь он шел в одной набедренной повязке, и, хотя никто уже не принял бы его за странствующего инфанта или рыцаря, свои преимущества в подобном одеянии были: свобода передвижения и свобода от прошлого. Дигон словно вновь превратился в аккерийского волчонка, впервые покинувшего родину в поисках приключений. Тогда за его спиной был только один бой - штурм канталской крепости Венариум, зато впереди... Сражения, драки, любовь, плен, и опять сражения и драки - все смешалось за последующие годы в одно, и сие для него называлось простым словом - жизнь. Он никогда не желал жить иначе.

– Дигон, подожди! Дигон скрипнул зубами, но не остановился, не обернулся.

– Посмотри! Там какой-то дом! Может, зайдем? Аккериец окинул взглядом окрестности, но заметил только темное пятно впереди. Судя по ландшафту, то могло быть и дерево, и валун, и холм. Но мог быть и дом. Дигон пожал плечами - все равно идти надо в том направлении, так что гадать сейчас не имело смысла. Вполне бодрый, хотя мокрый и обвешанный тиной талисман с надеждой заглянул в глаза спутнику.

– Зайдем?

– Почему нет?
– усмехнулся капитан.
– Клянусь Стахом, в моем желудке пусто как в твоей голове, а у хозяев наверняка найдется добрый кусок мяса...

– Конечно, найдется!
– возбужденно подхватил Виви.
– Ты не забыл, что я талисман? Все, что ты захочешь, у тебя получится, пока я с тобой! Последние слова он произнес с таким неприкрытым бахвальством, что Дигон счел необходимым напомнить дерзкому мальчишке, что он и сам не калека и не дерьмо Бургана, и до сих пор прекрасно справлялся безо всякого талисмана, а если тот и дальше будет без умолку трепать языком, то Дигон вышвырнет его в первую попавшуюся помойку или сточную канаву - пусть развлекает там пауков да жаб своей болтовней. Рыжий мотнул патлами в знак полного согласия со справедливым решением хозяина и смиренно пошел рядом, в глубине души ликуя от предвкушения хорошего обеда. Он точно знал: даже если дом тот окажется пуст, все равно на столе или в погребе они найдут и еды и питья, ибо капитану непременно будет сопутствовать удача во всем, лишь бы возле него всегда был его талисман. Висканьо не учел только одну возможность - сам он являлся записным неудачником, а потому в доме могло ничего съестного не оказаться в силу его собственной злой судьбы. Правда, прежде такое случалось только в пору его одиночества, так что задумываться о том сейчас не стоило. Когда впереди начала вырисовываться крыша дома, Висканьо прибавил шаг. Теперь он почти бежал, то обгоняя Дигона, то обегая его кругом. Живот его, не менее пустой, чем - по меткому определению аккерийца - голова, завывал и урчал на разные голоса, готовый переварить что угодно, хоть мясо барана, умершего от старости. Только теперь Виви заметил, как потускнел ярко пылавший в лазуревой выси солнечный диск. В ровном свете его выделились до того размытые очертания холмов и деревьев; воздух в преддверьи сумерков посвежел, и легкий ветер за неимением одежды путешественников колыхал их буйные гривы - рыжую и черую.

– Дом!
– выдохнул Висканьо.
– Видишь? Это дом! Глаза его заблестели, ноздри затрепетали, пытаясь унюхать со стороны жилища запахи еды.

– Дом!
– презрительно скривился Дигон.
– Лачуга! Клянусь Стахом, здешние хозяева бедны как мыши!

– И едят только рыбу?
– деловито вопросил Виви.

– Ну да! Что ж еще?

– Захоти мяса, Дигон, - жарко зашептал талисман в ухо аккерийцу, на цыпочках семеня с ним рядом.
– Я не могу больше есть рыбу. Захоти мяса!

– И какого тебе, приятель?
– с ухмылкой сказал капитан.
– Может, барашка?

– Барашка!
– радостно закивал рыжий.

– Или молодого бычка?

– Молодого бычка!
– легко согласился Виви.

– Кость от сдохшего осла ты получишь, если не заткнешься!
– сурово предупредил Дигон, подходя к дому. Маленькая приземистая конурка одним боком почти прижималась к земле. Противоположная стена, однако, стояла прямо, да к тому же имела целое окно, из чего можно было с полным на то основанием заключить, что дом развалился ещё не весь, и в оставшейся половине кто-то жил: если не сами хозяева, то бродяги наверняка. С крыши свисала рыболовная сеть, или, скорее, бывшая рыболовная сеть, так как от неё уцелело только несколько веревок, прочее же составляла сплошная прореха. Крыльца, равно как и ступенек, не было вовсе. Входом в лачугу служила криво прорубленная нерадивым работником дыра; с дверью дело обстояло ещё проще - она не висела на петлях, как её более удачливые сестры в других домах, а сиротливо стояла возле входа, прислоненная к стене. Зато вокруг спутники заметили нечто вроде сада: под единственным окном цвел розовый куст, тут и там произрастали чахлые цветы, а по обеим сторонам лачуги высились старые яблони, в редкой листве которых можно было даже разглядеть пару-тройку плодов. Дигон не стал утруждать себя стуком в стену - наклонив голову, дабы не врезаться лбом в низкий косяк, он не медля прошел внутрь. Конечно, талисман тут же последовал за ним. Из всей обычной обстановки в комнате имелся только стол, табурет, и верхом на этом табурете ветхий старик. Дигон с легкой досадой отметил сию неприятную бедность особенно пустой стол, - затем решительно скинул на пол труп старика. Тот мягко шлепнулся прямо под босые ноги Висканьо, заставив рыжего с гримасой отвращения отскочить за спину Дигона. Впрочем, при ближайшем рассмотрении выяснилось, что старик ещё жив, ибо, треснувшись головой о земляной, но утрамбованный пол, он дважды моргнул - то ли сердито, то ли удивленно, спутников это нимало не взволновало. Качаясь на скрипучем табурете, таком же древнем, как и старик, капитан насмешливо взирал на растерянного талисмана: ни барашка, ни молодого бычка, ни даже костей сдохшего осла здесь не наблюдалось, хотя Дигон в самом деле был голоден. Виви беспомощно осмотрелся. Нет, в пыльных углах не лежали сокрытые в мешках яства, и под столом оказалось пусто - как и должно быть; с потолка вместо связок вяленой рыбы свисала паутина, а со двора не доносилось никаких запахов, кроме привычного речного.

– Я заболел, - пояснил Висканьо в ответ на взгляд Дигона и для большей убедительности покашлял.
– Кха-кха... Ты бросил меня в реку и я заболел. Кха-кха.

– Где-то тут шастал Приносящий Счастье И Отвергающий Ошибку? вопросил капитан, наклоняясь и заглядывая под стол.
– Ты не видел? А ты? обратился он к старику, что лежал на полу и явно не собирался вставать. Старик злобно зыркнул на Дигона бесцветными глазками.

– Я просто заболел!
– тихо повторил злосчастный талисман, но снова кашлять не решился. С каждым мгновением ужас сковывал сердце Виви. Волшебный дар - все, что он имел, единственное его богатство - пропал. Он не смог даже самого простого: добыть для хозяина еды. Что уж говорить о пастушке с яблоками и её овцах... Теперь аккериец точно прогонит его прочь... И кому он тогда будет нужен? Ни Деб, ни добрый купец из Иссантии, ни, тем более, горгийская крыса его и на порог не пустят... Рыжие патлы Висканьо вздыбились, сердце оторвалось и свалилось куда-то вниз, к грязному земляному полу лачуги. Как в тумане видел он суровое лицо капитана с грубыми, но правильными чертами, с ухмылкой на твердых губах, покосившийся стол со сломанной ножкой, клочья паутины, покрытые сетью трещин стены... Горько улыбнувшись, талисман повернулся и пошел к дыре выхода - туда, откуда явился, туда, где в вечном движении жил мрачный Колот, туда, где блестел в лучах заходящего солнца мир...

* * *

– Ешьте да пейте, парни! Ешьте да пейте! Ну, и ты, старик, тоже! приговаривал Веселый Габлио, сам проворно засовывая в пасть сочные куски барашка, пучки зелени, пригоршни ягод, и орошая все это дешевым красным вином.
– А после трапезы нет ничего лучше доброй беседы, правда, рыжий? Довольный Висканьо мелко кивал, не в силах ответить: рот его был забит теми же яствами, да и на сердце опустилась такая благодать, что не хотелось ему ни говорить, ни даже петь - только слушать и есть, слушать и пить, и снова есть... Умиротворенный, он с любовью и некоторой долей гордости поглядывал на своего сурового, но тоже размякшего сейчас хозяина. Волшебный дар не покинул его - аккериец, который рвал сейчас зубами огромный кусок баранины, мог теперь в этом убедиться. Неспроста появился в сем Митрой забытом местечке Веселый Габлио, чей вместительный мешок оказался полон всякой снеди, и чей отец, видимо, с детства приучал сына делиться с ближним куском хлеба насущного. Парень вывалил из мешка все, что там было, и, ничуть не жадничая, пригласил Дигона с его талисманом к столу. Перед самым закатом, когда Виви решил навсегда оставить капитана (а заодно и весь мир) и пошел к реке топиться, к лачуге на буланой молодой кобылке подъехал расфранченый, несколько жирноватый господин. Он одарил исполненного печали рыжего жизнерадостной улыбкой, ловко соскочил на землю и ринулся в дом, таща за собой туго набитый холщовый мешок.

– Веселый Габлио!
– выкрикнул он и тут же расхохотался, словно собственное имя показалось вдруг ему необычайно смешным.
– А ты кто, парень? Дигону, который за весь день съел только пару сырых рыбин, а потому был порядком раздражен, не слишком понравилось такое обращение. Но, усмотрев за спиной толстяка своего Виви с выпученными от счастья глазами, понял, в чем дело; хмыкнув, он назвал себя, и сразу был вознагражден за вежливость куском солонины - Веселый Габлио шмякнул его на стол перед носом капитана и любезно предложил ему немного подкрепиться. Дигон не заставил себя упрашивать. Висканьо, уже передумавший топиться, живо притащил со двора два чурбана. На один он сел сам, а другой подвинул щедрому толстяку, все ещё сыпавшему из мешка на стол разнообразную снедь. Пир начался. Веселый Габлио - как выяснилось к концу трапезы - оказался самым что ни на есть обыкновенным вором, чего и не думал скрывать. "Не беспокойтесь, друзья! У вас я не возьму и хлебной крошки!" - заверил он новых знакомых, у которых, впрочем, хлебных крошек не было, зато имелся волшебной красоты плащ делопроизводителя и отличная куртка на волчьем меху: Дигон и за тысячу хлебных крошек не согласился бы лишиться своего сокровища, и про себя решил не расставаться нынче с мешком. Кто его знает, этого Веселого Габлио... А в общем, парень ему понравился. Болтливый как Висканьо, он умел не только смешно рассказывать всевозможные забавные истории, но и сам над ними заразительно хохотать. Маленький - не выше плеча талисмана, круглый как шар, с чистой гладкой кожей и здоровым румянцем во всю щеку, он походил на начинающего купца. В черых шариках выпуклых глаз его без труда можно было увидеть хитрые искорки, и если б даже Дигон не ведал его истинного занятия, он с первого взгляда решил бы, что человек сей - будь он купец или зажиточный ремесленник - нечист на руку. Но в данный момент ни его, ни рыжего это не волновало. Набивая животы впрок, они уже возвращались мыслями к тому делу, ради которого направлялись в Иссантию. Пастушка с яблоками вот что грезилось наяву обоим путешественникам. Правда, Виви ещё грезились овцы, но зато он забыл о кораблях, полных золота, и о дворце в большом и красивом городе, и о виночерпиях с печатью любви и почтения на лицах...