Чтение онлайн

– Нет, не припомню, - покачал головой Кармио Газа. Лица обоих гостей вытянулись.

– Не припомню, - продолжил купец, - поскольку почтенный сей муж умер, когда я был ещё весьма юн. Да я и не видел его никогда.

– Но ты получал от него наследство?
– сделал стойку рыжий.

– Да, сын. Я получил мешок с золотыми фигурками и кипу его папирусов. Увы, не смог разобрать в них ни слова... А почему сие интересует вас, друзья?

– Сие не интересует, отец. Только одно... Была ли там, среди золотых фигурок, такая группа - пастушка с корзиной яблок и две овцы при ней?

– Была. Я не показывал тебе раньше?

– Нет! Покажи сейчас!

– Пастушку покажу. Что же касается овец... Их украли. И украли довольно давно.

– Я знаю. Ну покажи нам пастушку, отец!

– Погоди, - поднял руку Дигон.
– Скажи, достопочтенный, а кто украл твоих овец, тебе известно?

– Конечно, - пожал плечами уже начавший вставать купец.
– Он продавал в Куше и Дарфаре мои зеркала, но неудачно... Его зовут Свилио, он...

– Искалеченный в боях Свилио?!
– возбужденно воскликнул Висканьо, подпрыгивая на скамье.

– Да. Так называется трактир, который содержит его брат.

– Так это он украл у тебя овец?

– Он всегда был нечист на руку, Виви... О-о-о, прости старика, я не хотел обидеть тебя... Рыжий побагровел, спрятал глаза. Дигон, усмехнувшись, хлопнул его по плечу и благодушно сообщил Кармио:

– Он уже не такой, что прежде. Верно, приятель? Висканьо кивнул, все же не решаясь поднять голову и посмотреть в глаза отцу.

– Вот и хорошо. А теперь, сын, я принесу пастушку. Улыбнувшись Дигону, купец легко поднялся и исчез за дверью.

– Значит, прохвост Свилио упер наших овец у твоего отца... задумчиво пробормотал капитан.
– Но он их продал. Кому? Может, Кармио знает?

– Откуда ему знать...
– буркнул рыжий.
– Да и нам придется попрощаться с овцами...

– Почему это?

– Помнишь, что сказал кривоногий слуга? После боя с лахорцами Свилио лишился рассудка... Что он может рассказать нам?

– Что-нибудь да расскажет, - самоуверенно заявил Дигон.
– Клянусь Стахом, я найду овец, даже если для этого мне придется открутить недоумку Свилио его вторую руку.

– Ах, Дигон...

– Ах, Дигон!
– передразнил аккериец Виви. Настроение у него было отличное. Пожалуй, за последнюю луну он впервые чувствовал себя таким легким, почти что невесомым. Талисман перестал его злить, разве что совсем немного раздражал, а грядущее раскрытие тайны, и главное - поиск покупателей овец - заставляло его сердце сладостно замирать. Едва только в дверях показался Кармио Газа, держащий в правой руке нечто блестящее, как Висканьо вскочил, опрокинув бутыль леведийского вина, кинулся было к отцу, но остановился, удерживаемый мощной дланью капитана. Тот сидел недвижимо, и в лице совсем не изменился - Виви с завистью посмотрел на него, пораженный таким самообладанием, и тоже сел.

– А вот и пастушка, - с улыбкой объявил купец, протягивая аккерийцу маленькую золотую фигурку. Дигон взял её двумя пальцами, рассмотрел, фыркнул. Пастушка и в самом деле оказалась невелика, в пол его ладони. На месте глаз её были искусно вделаны крошки неизвестного самоцвета, создающие впечатление лукавого искрящегося взгляда; длинное платье оказалось покрыто странной вязью, напоминающей буквы; в полусогнутых руках пастушка держала корзинку, полную яблок - каждое величиной с рыбью икринку, но совершенно как настоящее, с листочками и вмятинками на боках. Лишь выражение её лица не очень-то понравилось Дигону. Губы казались тонки и злы, хотя, если повернуть её на свет, улыбались. Затаив дыхание, разглядывал фигурку Виви. Именно такой он и представлял себе пастушку, и именно такой она виделась ему во сне, когда метала яблоки в звезды.

– Эту вещицу сделал знаменитый когда-то в Горгии мастер Хатхон, счел нужным пояснить старик.
– Я носил её ювелиру и он обещал мне за неё хорошие деньги... Но как я могу продать память!

– Тебе так дорога память о Баге Левене?
– разочарованно протянул Висканьо, отрываясь от пастушки.

– Конечно! Ведь это мой единственный родственник! К тому же он почетный гражданин Тима!
– Кармио Газа окинул взглядом враз помрачневшие лица капитана и талисмана.
– Но... Если вам, друзья, так нужна сия безделица... Возьмите!

– Ты... Ты даришь её нам?
– выпучился Виви.

– Дарю. Я стар, и в Ущельях, куда мне предстоит уйти в скором времени, такие игрушки ни к чему... Может, вам она пригодится? Я буду рад.

– О-о-о... Отец... Как ты добр... Глаза талисмана наполнились слезами. Он быстро наклонился и приник губами к руке купца.

– Мой Виви...
– прошептал тот, ласково гладя рыжие вихры Висканьо. Ты больше не покинешь меня?

– Нет... И... Я исправился, отец. Я не беру чужого... Дигон хотел было язвительно хмыкнуть на такое заявление, памятуя о вылаканном однажды ночью пиве именно этим честным парнем, но почему-то удержался, а почему он и сам не смог бы объяснить.

– Дигон...
– обратился вдруг к нему Виви, - я хочу тебя попросить... Возьми пастушку себе... Ты большой и сильный, ты и без меня справишься с этим делом... А я - я останусь с отцом.

– Конечно, добрый друг, - подхватил купец.
– Забирай ее! И скажи, можем ли мы ещё чем-нибудь помочь тебе?

– Только глотком леведийского, - сумрачно буркнул Дигон. Как надоел ему этот мальчишка за несколько дней пути, но сейчас, наконец от него избавившись, он отчего-то не ощущал ожидаемого облегчения. Подавив вздох, происхождение которого так и осталось для капитана загадкой, он поднялся, подмигнул талисману, растянувшему рот в счастливой и глупой улыбке, и пошел к двери.

– Я провожу тебя, Диги, - вскочил рыжий.
– Ты сам не найдешь дорогу... "Опять Диги", - с досадой отметил про себя аккериец, но заострять на сем внимания не стал: все равно он видит Висканьо последний раз.

– Прощай, добрый друг!
– махнул ему рукой купец.
– И не забывай, коли будет что-либо нужно - приходи! ... За ворота Дигона вывел Сизый Нос. Настроение его с утра явно улучшилось, и в блеклых глазах загорелся лукавый огонек, по всей видимости, следствие принятого пива. Он долго и упорно кланялся капитану, а потом вдруг отчетливо выругался ему вслед и с грохотом закрыл ворота. А Дигон возвращался в "Искалеченного в боях Свилио", и с каждым шагом Иссантия раздражала его все больше, равно как и пастушка, покоящаяся во внутреннем кармане дорожного мешка. В душе капитана не осталось ни азарта, ни жажды денег, ни желания снова видеть рожу Веселого Габлио, который наверняка заявится скоро в тот же трактир; и если б не привычка всякое дело доводить до его конца, аккериец уже уехал бы отсюда куда подальше, ибо и город, и люди не вызывали в нем интереса, и даже лишнего дня он не хотел бы провести здесь. А пастушка... Что пастушка! Самое место для неё на дне морском. Но - так уж и быть, Дигон поможет ей воссоединиться с овцами, а потом...

– Диго-он! Подожди! Дигон! Капитан оглянулся. Размахивая длинными руками, к нему бежал рыжий талисман, гладко причесанный и одетый как наследный принц. Тощее лицо его сияло, словно каждая веснушка посылала Дигону свою, отдельную улыбку. Затормозив в двух шагах от аккерийца, Виви одарил его бессмысленным счастливым смехом, и, задыхаясь от быстрого бега, сказал:

– Подожди, я пойду с тобой!

– А как же твой отец?

– Я вернусь к нему. Потом. Когда мы достанем овец.

– Он отпустил тебя?
– недоверчиво сдвинул брови капитан.