Чтение онлайн

– Тучи! Небо!

Теплый ветер дул в лица людей, едва не сбивая с ног. Впереди туч прямо по небу неслись воительницы на вороных конях. Великаны и хельды приветственно закричали и замахали руками. Они, давние соседи, хорошо знали этих воинственных дев, которых всегда привлекал шум битвы.

– Громницы! Сколько их! – узнали и даргородцы. – И они с нами?! Обитаемый мир за нас!

Громницы мчались, упиваясь бешеной скачкой, они везли за собой в Подземье небо мира живых.

Люди видели громниц всего несколько мгновений. Небесные девы скрылись, продолжая свой путь, а несшиеся следом сизые тучи затянули пространство над головами, где еще недавно не было никакого неба. Несколько огромных, ветвистых молний прорезали тучи от края до края, и грянул гром.

Дождь поливал поле битвы. Красная кровь людей и черная – демонов смешивалась с небесными водами, текла стремительными ручьями. Как раньше ничего не было видно из-за тьмы, так сейчас – из-за потоков дождя. Земля становилась мягкой под струями ливня. За его пеленой скрылись стены тюрьмы. Дождь омывал лица людей и доспехи. Когда он кончился, все увидели, что над равниной куполом стоит ясное утреннее небо. Взошло солнце.

Сумрачный удел Князя Тьмы был освобожден и навеки присоединен к Обитаемому миру.

Наконец из проема ворот начали выходить заключенные: оборванные, грязные, с измученными лицами, с нечесаными волосами, мокрыми из-за недавнего дождя.

В тюремном дворе и на верхних ярусах все затихло. На нижних ярусах бой еще шел. Достаточно было войти в тюрьму и начать спускаться по каменным лестницам, чтобы услышать из глубины земли гул сражения.

Дружинники с тревожной надеждой вглядывались в лица заключенных. Они старались узнать товарищей, погибших в приграничье, в битвах за Гронск, Залуцк, Даргород, Звониград. Их не было. Соратников богоборца держали в самом низу, там же, где падших небожителей.

– Эй, Освободитель, вот тебе Подземье! – крикнул вдруг один из бывших узников.

– Мы для тебя покромсали демонов. Теперь это все твое! – добавил другой.

Толпа заключенных смотрела в небо, дивясь, что видят его снова спустя целые столетия. Кто-то отшвырнул свою цепь, которую недавно набрасывал на горло охраннику. Другой заключенный по его примеру бросил свою туда же. Тогда все стали швырять цепи в кучу, и новые узники, которые выходили из ворот, делали то же самое. Перед крепостной стеной росла гора не нужных больше оков.

Последние демоны были перебиты только к вечеру. Весь день из тюрьмы выходили бывшие узники, выводили раненых и швыряли кандалы в кучу цепей за воротами. Полуголые, окровавленные, они оглядывались по сторонам, жмурились от дневного света, заслоняясь руками. Ярость битвы уже ушла, и на их лицах осталась печать бесконечной усталости.

Среди освобожденных были костлявые подростки в лохмотьях, даже дети. Они садились прямо на землю и смотрели на небо, некоторые все еще плакали от страха. В толпе мелькали и девочки, и девушки, которые при жизни, похоже, отличались красотой, и женщины средних лет. Волосы их свисали седыми прядями, и было непонятно: старухи это или, может быть, молодые, поседевшие от ужасов Тюрьмы? Возраст узниц и узников Подземья было невозможно определить по их виду.

Здоровенный заключенный с цепью и крюком, перепачканным в черной крови демонов, неутомимо искал кого-то в толпе. Вдруг он увидел женщину, а она – его, они кинулись друг другу навстречу и замерли, обнявшись. Слезы на их щеках перемешивались с кровью.

Все лица людей Подземья были похожи друг на друга – страдание наложило на всех свою печать, и от этого они казались новым народом – сумрачным, темнолицым. Они бродили среди устилавших тюремный двор тел, переворачивали убитых, иногда падали около них на колени и беззвучно плакали: жены узнавали мужей, с которыми много веков были разлучены на разных ярусах, а матери – сыновей. Все лежали мертвые: и пришедшие с Яромиром и заключенные Тюрьмы мира. К ним больше не возвращалась жизнь.

Девонна сказала:

– Теперь их судьба неизвестна живым. Никто из нас не может знать, куда они ушли и увидим ли мы их когда-нибудь снова. Раньше Тюрьма мира была западней на их пути и удерживала их в Подземье. Будем надеяться, что теперь они стали свободны, и никакая новая преграда не остановит их.

Кочевники повторяли: верно, они и правда ушли на путь предков. Раз теперь их ничто не держит, они покинули здешний предел.

Среди освобожденных дружинники стали узнавать знакомые лица. Кресислав столкнулся лицом к лицу с бородатым, седоволосым человеком и вдруг глухо вскрикнул:

– Отец?!

Тот нахмурил густые клочковатые брови:

– Крес!.. И ты тут!

– Да нет, я живой, отец! – замотал головой Кресислав. – Это мы вас освободили. Я с князем Яромиром пришел. Да что там, отец, я и сам – даргородский князь!

Отец и сын долго, молча разглядывали друг друга. Крес снова заговорил первый:

– Батя, а ты сюда за что?

– За то, что плохо жил, был нехорош….

– Брешет Вседержитель, ты был для нас хорош! – Кресислав крепко прижал голову отца к своей груди. – Теперь поедем домой, отец. Вот мать-то обрадуется, когда я тебя привезу!

Лени нашла Далибора. Несколько мертвых демонов лежали вповалку на грязной, мокрой земле с проломанными головами. Лени с трудом сбросила одного из них с тела Далибора. Крюк пробил ему грудь, лоб был рассечен, лицо изуродовано ударом когтистой лапы, но из ран текла красная теплая кровь. Он застонал, когда Лени, опустившись на колени в грязь, приподняла его голову.

– Лени, вот и ты… Я умираю. Я рад: я вправду живой, – прошептал Далибор, напрягая помутившийся взгляд, чтобы ее видеть.

Лени закричала, подзывая на помощь дружинников, и они отнесли раненого в обоз. Лени и Ликсена вдвоем взялись обрабатывать и перевязывать его раны.

Поперек трех разрубленных демонов, сокрушенных боевым топором, лежала бездыханная Тьелвис, вождь великанов. Дригген, шаманка Фьорвит и два хельдских вождя почтительно подняли старую воительницу и положили на расстеленный плащ. Дригген, низко опустив голову, стояла над телом своей бабки; широкие плечи юной стьямма вздрагивали. Воины и воительницы – великаны, хельды в рогатых шлемах столпились рядом. Шаманка положила руку на плечо Дригген.

– Тьелвис была великой воительницей. О ней будут петь наши певцы. Мы сложим большой погребальный костер, чтобы ее душа отправилась в свободный путь и нашла в других краях место, подобающее ее доблести!.. Ты будешь вождем, Дригген, – продолжала Фьорвит. – И в великой небесной битве да помогут тебе девы грома и Великий Гриборкен. Тьелвис же много славы принесла нашему народу, и никогда мы не забудем, что она вела наших воинов на битву Защитника! – закончила старая шаманка.

Девонна заметила, как смотрят на нее люди, поднявшиеся из глубин подземной тюрьмы последними. Эти заключенные были немного выше прочих, одежда на них совсем истлела, лица казались темнее, чем у других, и больше было увечий, но головы они держали поднятыми высоко.

– Вы!.. – вестница задохнулась от волнения. Она медленно, как во сне, пошла навстречу этим заключенным. – Я все время думала о том, как снова увижу вас… – она протянула к ним руки.

– Девонна! Не может быть, Девонна! – с изумлением повторяли они.