Чтение онлайн

Размещение в гримерках моих знаний не потребовало. Привыкшая к постоянным переездам команда, хорошо ориентировалась в закулисном пространстве и легко находила общий язык с местным обслуживающим персоналом.

Но я все-таки воспользовалась моментом, чтобы проводить Купа в его гримерку. Я прошла вперед, модельно выставляя ноги и покачивая бедрами.

– О, уютная комнатка, – сказала я, неспешно поворачиваясь и ловя его взгляд, в котором светилась оценка моей походки. – Здесь даже диванчик есть, – я провела языком по верхней губе.

Он презрительно окинул взглядом мятый продавленный диван.

– Ты таким не брезгуешь?

В это время в гримерку набежали люди с чемоданчиками, чемоданами и еще какой-то утварью. А я пошла на выход и, чуть приникнув к нему, прошептала в ухо.

– Главное не брезговать партнером, – одарила полуулыбкой и ушла в коридор.

На репетиции сначала ребята настраивали инструменты, периодически поругиваясь с обслуживающим персоналом, и в моих услугах совершенно не нуждались. Потом Зиль покапризничал – его голос, несшийся из динамиков, подозрительно дребезжал и вообще был каким-то странно-высоким. Он ходил по сцене, пробовал звук то так, то этак, и что-то неразборчиво ворчал. Звукорежиссер подстраивался-подстраивался, но Зиль только все противнее и противнее ворчал.

Продюсер и Марина что-то обсуждали, не привлекая меня для перевода, очевидно Маринкиного английского вполне хватало. И только я сидела и от скуки не знала, куда себя применить.

Зиль что-то рявкнул в микрофон, выводя меня из задумчивости. Тобиас даже не повернулся в сторону солиста, извинился и скрылся в полумраке зала. Куп пошел успокаивать брата. Ост засуетился.

– Что-то случилось? – спросила я у Марины.

– Звук…

– Ну что они за два часа ему звук не выстроят?

– Скоро народ запустят. У нас есть максимум полчаса. А еще разогрев, незабывай, опять все собьют.

– Уверена, они профессионалы, – попыталась я подбодрит подругу. – Это же немецкая машина индустрии развлечений.

– Причем тут это? – подскочила она раздраженно и унеслась куда-то.

Я осталась одна, вся из себя обиженная. Ну и леший с вами, главное гонорара завтра отдайте. Ушла в буфет для персонала и в одиночестве выпила большую чашку кофе. Решила подзарядиться кофеином, понимая, что с такой шебутной командой я попаду домой сегодня не скоро.

До концерта оставались считанные минуты. Сцену уже оккупировала команда разогревщиков.

Мальчишки опять были заняты сами собой. В основном все сидели по гримеркам и я даже подглядела, как Зилю мастера в четыре руки укладывают, вернее сказать поднимают дыбом, волосы и рисуют майк-ап на глазах. Купу, к моему большому удивлению, мастера укладывали дреды. Надо же это гнездо глухаря под бейсболкой оказывается было не спонтанным желанием 17-летненго подростка, а результатом работы седоватой тётечки, которая какие-то прядки подваливала (от слова валять шесть, превращать ее в войлок), какие-то прядки подлачивала, и на всё это водружала бейсболку.

Движимая любопытством я заглянула к оставшимся участникам группы. Второму гитаристу Матису волосы распремляли и покрывали лаком. К этому я была уже морально готова.

Наверно, барабанщику Гюнтеру ничего делать не должны. Стрижка у него короткая, внешность неброская, да и за барабанами его не видно. Как же я ошибалась! В момент, когда я заглянула в гримерку к Гюнтеру с вопросом: «Марину не видели?», Гюнтеру делали маникюр.

Я закрыла дверь и перевела дух, почувствовав себя со своими волосами ракушкой и практически прямыми «локонами вдоль лица» школьницей на свадьбе старшей сестры.

Выпитые за день напитки прошли свой цикл по моему организму и запросились наружу. Пришлось направиться на поиски нужного помещения.

То ли мне так повезло, то ли группа была размещена в каком-то особом мужском отсеке, но женских туалетов здесь не оказалось. Минут через пятнадцать мне стало наплевать на буковку на двери, и я влетела в первый попавшийся, решив, что ничего постыдного в этом нет, тем более, что особей мужского пола поблизости не наблюдалось.

Я подтягивала чулки в кабинке, поправляя сбившуюся резинку, когда кто-то вошел. Ноги обдало сквозняком от закрывающейся двери. Знакомые голоса о чем-то ожесточенно спорили. Голос Купа я узнала сразу же. А второй… Кажется Матис… Да, Матис!

– Нет, ну она же клеевая тёлка! – восторженно вещал Куп. – И глаз с меня не сводит!

– Дурак, она просто тебя разводит и дразнит.

– Да прекрати ты, она меня реально хочет. Я же вижу, как она поворачивается, как изгибается. Она хочет меня. Посмотри на ее рот. Он постоянно влажный и она постоянно облизывается.

«Ого! Мальчики решили кого-то снять», – улыбнулась я.

– Жара – ты сам постоянно облизываешься. Это не показатель, Куп. Девка, да, суперсексуальная…

– А как она передо мной задницей крутит? Она словно говорит: «Да, да, вставь мне, детка!» А рот? Только представь, как она это будет делать ртом! – он произнес фразу удивительно страстно.

– Роммельсберг, у тебя спермотоксикоз на фоне страшного недотраха! Тебе надо меньше порнухи смотреть. Ты выдаешь желаемое за действительное.

– Нет же! Вот увидишь, этой ночью я ее трахну!

– Не даст она тебе.

– Даст, спорим? У нее такие сиськи! А задница… О, я весь в предвкушении.

Матис засмеялся.

Шум воды. Включилась сушилка для рук, и мне стало плохо слышно.

– Лена не даст! Она пошлет тебя на хер.

Упс! Нормально… Видимо, в тот день на моего ангела снизошла благодать – неожиданно для себя я оказалась в нужном месте в нужное время. Вот только тема разговора меня внезапно перестала забавлять. Внутри все закипело. Я резко и бесшумно распахнула дверь, намереваясь врезать Купу по морде. Ребята стояли в проходе. Куп ко мне спиной, а вот Матис…

– Спорим, что я ее трахну? На что?

Матис меня увидел. И от неожиданности замер.

– Куп… – проблеял неуверенно.

Но Куп уже активно имел меня в своих фантазиях, поэтому предупреждения друга не услышал.

– Не веришь? Чтобы подтвердить выигранный спор, я оставлю у нее засос где-нибудь на видном месте. На желание! Давай спорить на желание!

Я сжала зубы покрепче, прожигая спину мальчишки гневным взглядом. Матис косился на меня. Ситуация явно идиотская.

– Мой бог! Эти сиськи меня с ума сводят. Они такие большие! Как ты думаешь, они силиконовые или натуральные?

Ну разве можно вот на этого малолетнего идиота сердиться? Я широко улыбнулась, стараясь не засмеяться в голос, и приложила палец к губам, умоляя Матиса не выдавать моего присутствия. Уголки его губ довольно растянулись, он посмотрел лукаво и уверенно заявил:

– Натуральные у нее сиськи, Куп. Но все-таки я продолжаю настаивать, что теперь ты ее точно не трахнешь. И спорить я с тобой не буду. Потому что ты, Раммель, дурак каких поискать надо. Пошли отсюда, а то с Зилем истерика случится.