Чтение онлайн

– Кажется, все же стоило взять с собой Хоук…

Фенрис зарычал.

Стоило признать: несмотря на безумие и риск, план Айнона удался, до самого выхода за ними добежали лишь воскресшие. С ними они разобрались очень быстро. Затем были демоны гнева, дальше одержимые, а с демоном остались лишь големы, слишком тупые, чтобы действовать без приказа. Тут им помогли дымовые фляжки, парализующий газ, которое больше отвлекали Зибенкека, чем приносили реальную пользу, и то, что с демоном Айнон разобрался довольно быстро.

Фенрис с утомленным интересом рассматривал трещины на потолке зала. Не было никаких сил, не то чтобы встать с пола, даже шевелиться желания не было. Хотя все раны уже были залечены бесконечным запасом целебных зелий разной силы и направленности, что носил с собой Айнон. И все равно…

– Должен сказать, это было… очень глупо.

– Ну, мы живы, разве это не здорово?
– легкомысленно отозвался Айнон откуда-то справа.

– Ты уверен, что знаешь что такое “хорошо провести день”?
– ворчливо уточнил Фенрис.

– А тебе разве не весело?

– Пока как-то не очень.

Айнон жизнерадостно рассмеялся, и, как ни странно, именно в этот момент Фенрису и стало весело. Это был жуткий, изматывающий день с беготней, демонами, сражениями, неожиданностями и опасностями, но отчего-то присутствие мужчины рядом делало все это вполне приемлемым. Почти приятным. Откровенно счастливый смех Айнона разливался огнем и медом в его груди. Странной нежностью, будто это все и правда было всего лишь веселым приключением. Фенрис улыбнулся, радуясь, что мужчине не видно выражение его лица.

Получасом позже улыбка чуть померкла. Фенрис незаметно царапнул лириумный узор на ладони: вдруг он все еще на полу в Клоаке, или, быть может, дома спит. Но нет. Они стояли в Порту на площадке в бюро начальника порта перед канализационным люком, и Айнон все так же весело улыбался.

– Добро пожаловать на ночной, подземный и очень секретный рынок Киркволла, - он отвесил церемонный поклон.
– Попасть на который можно только ночью. В остальное время здесь все перекрыто, а по углам стоят добрые хасинды.

“Секретный рынок” был похож на улицы Аламы в карнавальную ночь. Потрескавшийся, грязный потолок огромного зала и коридоров закрывали цветные яркие платки. Висели бумажные фонарики, и, как на том рынке, куда ранее его приводил мужчина, вместо прилавков стояли шатры, а у некоторых роль прилавка исполняли ковры и шкуры. И все это освещало множество огней. Бумажные фонарики, факелы, магические лампы из цветного стекла.

Здесь были уже знакомые торговцы в платках, и незнакомые в шкурах и глиняным узором на лицах, он увидел даже пару кунари, а в углу сидел тевинтерский маг. А за всем наблюдали хасинды. Кажется, это была нейтральная территория, где раса и положение не имели значения. И здесь, так же, как на другом секретном рынке, всюду висели платки, яркие ткани, грозди бус, связки трав и россыпи всего остального.

А в каких-то палатках предлагали отведать странную еду, на шкурах распивали нечто горячее, незнакомые сладости и ароматные напитки.

Со всех сторон слышался смех, щебетание на странных наречия, гортанные выкрики и торг на более или менее знакомых языках. Еще одна вселенная внутри другой. Кусочек другой реальности. Все это казалось таким нереальным…

– И все это ради того, чтобы затащить меня на очередной рынок?
– Фенрис с сомнением глянул на убийцу.
– Ты воин или торговец?

– Эй! Я ведь лишился своей любимой подушки, - возмущение на его лице было почти искренним.

– Я же уже говорил, - Фенрис недовольно скрестил руки на груди и придал лицу самое мрачное выражение, какое он мог сделать сознательно, - ее порвал Собака, а потом она случайно попала в камин.

– Интересно, чем моя подушка не угодила Собаке, - мужчина фыркнул.
– Каждый раз, когда я его об этом спрашиваю, он смотрит на меня честными щенячьими глазами и отворачивается.

Фенрис сделал вид, что его заинтересовал какой-то предмет на прилавке торговца, представившегося Бонни Лемом, и он не слышал вопроса в сказанной фразе. Надо будет подбросить Собаке кусок мяса посочнее, раз он так честно выполняет уговор вот уже год.

– Я слышал, что здесь еще есть Авирганские свитки, - доверительно промурлыкал Айнон ему прямо в ухо, обжигая дыханием и едва касаясь губами. Фенрис едва не застонал.

– Неужели опять демоны и маги?

– Как обычно.

– И кто там говорил, что чтение книг еще никогда не приводило ни к чему плохому*?

– Несомненно, какой-нибудь маг. Все зло от магов.

– Точно!

– Как насчет печеных яблок с медом и корицей и глинтвейна?
– Айнон смотрел на него с обжигающим теплом. Фенрис вздохнул.

– Может, стоило сразу начать с этого?

– Учту в следующий раз.

– Ты уж постарайся.

Фенрис смотрел, как полуэльф придирчиво выбирает яблоки его любимого сорта, и размышлял, является ли “хорошо провести день” с одним лишь Айноном тем, о чем он подумал.

________________________________________

http://fc05.deviantart.net/fs70/i/2011/128/0/b/tired_of_being_alone_by_anndr-d3ftnia.jpg

* к/ф “Мумия”

========== 40. Мокрые крылья ==========

Знаю. enchantment - это колдовство или магия, я использовала более короткую форму “магия”.

___________________________________________

Она вздрогнула и испуганно распахнула глаза, настороженно обегая комнату взглядом. Нет, все было хорошо. Андерс, как и всегда, мирно спал. Его грудь под ее головой мерно вздымалась, а сердце ровно стучало, отбивая вечный ритм жизни. Безмятежный и почти счастливый в плену своего сна. Она даже могла почти забыть, что где-то под кожей бьется в том же ритме, что и сердце, дух Справедливости. Что он шепчет там, смущает разум своими речами, отравляет его сны безумными идеями. Переплелись они, будто корни в братской могиле, не отличить, где кто. Погребли на самом дне среди костей то, что было ей дорого.

И все же, что-то разбудило ее. Будто на краю сознания билась какая-то тревога. Такая, как бывает, когда увлекательный рассказ подходит к концу, и ты чувствуешь это: скоро конец, последнее испытание, последние потери. Утрата на грани боли, так, что хочется плакать, сжимая то, что осталось… На нее накатила волна страха. Что еще ей терять? Больше нечего, ничего не осталось, только семья ее. Не осталось тех, чью бы потерю она могла пережить. Страх не уходил, бился в груди перепуганной птицей, расцарапывал ее сердце, ломал крылья и ее ребра..