Чтение онлайн

Рядом раздался судорожный вздох, и Айнон вынырнул из воспоминаний. Книги, вазы и тарелки медленно взмывали со своих мест в воздух. Через миг танцующая утварь вперемешку с книгами пустилась в медленный пляс, двигаясь в странном завораживающем ритме над центром зала. “Армия имени Мариан Хоук” замерла на пороге, изумленно рассматривая странный, воздушный вальс. Странно, но пока что ничто в доме не стремилось атаковать их. Исключение составляла лишь одна единственная ваза, но как знать, быть может, Хоук просто случайно оказалась на ее пути? С везением Хоук магесса могла просто запнуться о порог и, упав вперед, убиться о случайно забытый моргенштерн.

Айнон по-птичьи склонил голову к плечу. Предметы в воздухе гармонично кружились во всех направлениях в какой-то очень уж сложной системе, настолько сложной, что он в попытке вычислить ее почти сходил с ума, под заунывное звучание нот. К сожалению, кроме него и Варрика, никто больше не мог оценить всю красоту этого зрелища. Совершенство и неправильность. Без звука Тени это была просто бессмысленная пляска безумца. Но заунывный плач иного измерения превращал безумие в суть всего.

– Слушай, Певчий, - Варрик не отрывал взгляда от чарующего зрелища, но от звука его голоса часть странного очарования танца предметов рассеялась, и все вздрогнули, - этот твой узурпатор… двадцати футов ростом?

– Вовсе нет, - церковник удивленно моргнул, не понимая к чему этот разговор прямо сейчас.

Как и остальные, впрочем. Айнон тоже моргнул, но взгляда от сложной танцующей системы не отвел. Казалось, еще самая малость, и он сможет увидеть закономерность в их перемещении. Это чувство сводило с ума. Красная, длинная ваза сделала петлю и крутанулась вокруг горизонтальной оси, коричневый, приплюснутый горшок - зеркальную петлю и обернулся вокруг вертикальной оси, черная книга рухнула вниз и закружилась по спирали вверх…

– Но у него на руках когти, верно?

– Ногти. И пальцы самые обычные, разве что немного толстоваты.

– Значит, он пожирает живьем младенцев, - голос Варрика стал более проникновенным, а сам он стал выглядеть страдающим.
– И пышет огнем.

– Надеюсь, ты шутишь, - Себастьян удивленно заморгал, и все, кроме Айнона, оторвались от завораживающего зрелища в воздухе, переведя взгляды на не менее завораживающее зрелище рядом.

Петля, петля, вращение, спираль…

– Ты даже притвориться не можешь, что тебе это интересно?
– Варрик фыркнул.
– Слушай, мы знакомы уже шесть лет. Сдаюсь. Твоя взяла. Что же это, а?
– Тетрас всплеснул руками.
– Тебе нравятся мальчики? Овцы? Ты спал с собственной сестрой?

– О чем ты говоришь?
– Себастьян наконец стал напоминать ошеломленного ребенка, решающего, зареветь или треснуть лопаткой обидчика, и это зрелище перевесило зрелище из танцующих ваз. Айнон, наконец, оторвался от вальса тарелок и книг.

– Что ты скрываешь? Не бывает на свете таких чистеньких!
– Тетрас выглядел так, как себя чувствовал Айнон, смотрящий на на пляску утвари, так, будто если он не разгадает загадку, не найдет закономерности или не обнаружит истины, он умрет.
– Уходя из Церкви, ты… надираешься в “Висельнике” и шляешься по улицам в женских шмотках?

– Я честен с тобой и Хоук, - церковник оскорбленно надулся, но выглядело это до ужаса комично.

– Врешь, - Тетрас проницательно прищурился.
– Все что-то скрывают. Даже у Хоук целая гардеробная скелетов, а у умницы Авелин чуланчик в казармах.

– Ложь - это грех, - Себастьян возмущенно уставился на гнома, но спустя мгновение вздохнул: - Ладно. Признаю, - все оживленно подобрались, позабыв о всех странностях этого дома и ожидая откровений.
– Это так захватывающе - работать с Хоук!
– все ошеломленно вытаращились на него, Мариан даже подавилась воздухом на вдохе и закашлялась, а Себастьян вдохновенно продолжил: - Кажется, всякий раз, когда в Киркволле что-то случается, она непременно оказывается в это замешана. Мне никогда не предоставлялось столько возможностей помочь людям!
– лицо церковника озарило одухотворенное счастье.

– Ладно. Я думал, что мне уже обрыдло твое нытье. Беру свои слова обратно. У меня от тебя зубы ноют, - Варрик покачал головой, кисло улыбаясь, но попыток завязать разговор с неясной целью не оставил.
– Ну, давай, Певчий, расскажи нам про Стархевен. Уверен, все мы сгораем от любопытства - так хотим узнать о твоей далекой родине.

– “Далекой родине”? Стархевен в Вольной Марке, а не на луне.

– А я-то надеялся… - Тетрас уныло вздохнул, вызвав смешки.

– Там все почти как здесь, - Себастьян невинно пожал плечами.
– Только мертвецов меньше.

– Ну да, у вас нет Хоук, - почти синхронно высказались Айнон и Варрик.

– Эй!
– Хоук возмущенно надулась.
– Вы такие придурки, - Мариан гордо вскинула подбородок и под стройные смешки, ворча, двинулась к лестнице на второй этаж.

Тевинтерец хмыкнул и последовал за ней. Было так странно вновь подниматься по лестнице в этом доме, Айнона стремительно охватывало неприятное ощущение, что он попал во временную ловушку. Он растерянно моргнул и сосредоточился на сличении воспоминаний и реальности. В прошлый раз они вошли через боковую дверь, а в этот через центральную, тогда они поднимались по правой стороне, а сейчас по левой. Теперь в доме было меньше безумия, но куда больше Тени. Возникало такое чувство, будто они попали в игровую коробку, и он был уверен: владелец коробки ему не понравится.

Айнон со вздохом огляделся, Хоук привычно шла впереди, бледная, но упрямая, рядом с ней, держа ее за узкую кисть, Андерс, неотличимо обеспокоенный. Впрочем, он всегда выглядел одинаково, будто он что-то натворил и теперь ждет возмездия. Следом, слева от самого Айнона, шел Варрик, тихо что-то напевая, кажется, мотив Песни Бьянки, затем Мерриль, белая как полотно, и замыкал группу молящийся Себастьян. Неудержимо захотелось громогласно, по-злодейски расхохотаться. Останавливала только возможность получить чем-нибудь тяжелым в висок.

Уже когда они были на середине лестницы, послышался странный грохот, будто кто-то не очень удачно двигал шкаф.

– Мамочки… - идущая позади тевинтерца Мерриль испуганно всхлипнула и подпрыгнула на ступеньке, и Айнон подавил желание треснуть ее. Или встряхнуть.

– Варрик, - Андерс замер и оглянулся, пристально глядя на гнома, - это то, что ты слышал?
– тон вопроса был таким, что “пожалуйста, скажи “нет”, даже не нужно было озвучивать.

Айнон закатил глаза: три бравых мага, и все нервно подпрыгивают от каждого шороха, и ни один не думает, каково тогда должно быть всем остальным, с магией не связанным. Себастьян позади все еще молился, он, похоже, вообще не прерывался, а Варрик оглядывал пространство странным взглядом. Сам же тевинтерец боролся с Тенью и всеобщей паникой за крупицы концентрации, так что ему было не до нервных подпрыгиваний на каждый шорох.

– Не-а, - спустя миг ответил Тетрас и вздохнул.

– Хорошо, - маг с облегчением кивнул, - значит, я не схожу с ума.

– Он же сказал “музыка”, а не грохот, - Айнон закатил глаза.
– И вообще, разве вы там не уже того? Ну, знаешь, разговоры с самим собой и все такое.

– Заткнись, - маг раздраженно нахмурился, а полуэльф радостно усмехнулся.

Он прекрасно понимал, что нарывается, но вопреки здравому смыслу, чем злее становился Одержимый, тем спокойней и счастливей становился сам Айнон. Как будто одержимый, желающий его убить, и дух, мечтающий его расчленить, самое нормальное явление в мире. Кажется, это он сам “уже того”. Подумать только, а раньше бы ему и в голову не пришло забавляться со взбешенным Одержимым, с другой стороны, он бы раньше в жизни не стал мило улыбаться магам.