Чтение онлайн

– Эй, я не знал, что там будет дракон, - Варрик изобразил искреннее возмущение.

– Ну, конечно!
– полуэльф усмехнулся и пропел медовым голосом: - Признай, ты просто хотел посмотреть на мое ошарашенное лицо.

– Видел бы ты себя, Красавчик, - Тетрас захихикал, вспоминая изумленное, перекошенное лицо полуэльфа.

Через миг смеялись они уже оба, выходя из комнаты. Варрик с теплом глянул на улыбающегося тевинтерца.

Когда он в первый раз увидел полуэльфа, то решил, что это еще один унылый, тевинтерский раб с кучей проблем и непрекращающимся нытьем, но уже с первых же слов понял, что ошибся. А затем заметил плавность и скупость движений, цепкий взгляд, привычку держатся тени и пару ножей, все это выдавало его принадлежность к гильдии, уж Варрик многих таких повидал. А затем добавились язвительные шуточки и мрачное веселье.

Полуэльф предупредил его о брате, нарушая негласные правила гильдии, и без колебаний отправился с ним в проклятый дом. И каждый раз он шел с ним, не задавая вопросов, поддерживая его шутки и веселясь над язвительными репликами самого Варрика. Так со всем своим ядом, мрачным юмором и пирогами с почками, как-то незаметно тевинтерец стал своим.

Однажды Варрик видел художества на теле Айнона. Случайно, вне всяких сомнений. Полуэльф промолчал, Варрик не спрашивал, но мужчина с тех пор всегда был полностью одет и наглухо застегнут. Лицо и кисти рук - максимум, дозволенный для всеобщих взглядов. Ключицы, руки до локтя и горло с узкой странгуляционной бороздой - для друзей, то есть для Мрачного и него. Впрочем, и шрама от душащего шнура Варрику хватило, чтобы сделать выводы и никогда не спрашивать, даже не намекать на прошлое, сверх того, что был готов открыть тевинтерец. Сам и по собственной воле.

Он уже сотню раз успел пожалеть, что приклеил к другу дурацкое прозвище “Красавчик”, с учетом шрамов это казалось настоящим издевательством. Даже несмотря на то, что он не знал, хотя он и сейчас не много знал, догадывался, основываясь на нытье Мрачного о тяжелой рабской доле и пугающей, вызывающей душащую жалость борозде. Такое от хорошей жизни не случается, и нормальные люди не вырезают на телах других узоры ножом. В то же время это вызывало у Варрика огромное уважение. При всем том дерьме, что было в жизни полуэльфа, он остался в своем уме, сильным, уверенным и невообразимо преданным. Да и на фоне вечно ноющего Андерса и угрюмого Фенриса стойко терпящий все Айнон только выигрывал. В то время как Мрачный мог притвориться, что его узор - обычная татуировка, убийце оставалось лишь скрывать свои шрамы.

Что Варрику особенно нравилось в нем, так это способность молча вставать и без вопросов следовать за ним во тьму, без протестов ввязываясь в очередные неприятности разных размеров. Очень скоро он понял, что это был его способ показать привязанность. У Варрика были связи, и он использовал их, чтобы оберегать друзей. У Айнона - только ножи и странная, будто сошедшая со страниц выдуманного романа, преданность. Варрик говорил “есть дело”, и убийца молча вставал, доставая ножи, ничуть не заботясь, насколько опасно или законно это дело.

Айнон не любил Изабеллу, Хоук его раздражала, он ненавидел Певчего и считал опасным животным Блондинчика. Тепло улыбался Авелин, рассказывая Варрику о потерянном друге с созвучным именем, и называл Маргаритку дурным ребенком. Он был необычайно привязан к Мрачному. И к самому Варрику, называя его теплым “братец”.

Бывало, Айнон приходил к нему темными вечерами или непроглядными ночами, он молча входил в его комнату, садился в “свое” кресло, откидывал голову на спинку и закрывал глаза. Он ничего не говорил, мало пил, просто слушал, и Варрик рассказывал, рассказывал и рассказывал обо всем, что знал, выдуманное и реальное, задуманные сюжеты и не воплощенные истории.

Айнон внимательно выслушал все это и никогда не прерывал. Его бледное лицо, словно кусок камня, синело в сумраке комнаты, и даже алые всполохи камина не скрашивали болезненной бледности, лихорадочного огня в его глазах и дрожание пальцев, которыми он судорожно, до побеления сжимал подлокотники кресла, будто его терзала сильная боль. Варрика все это сильно беспокоило, что-то происходило с полуэльфом, но он не знал что, тот просто приходил к нему, ничего не прося, будто его нескончаемая болтовня помогала Айнону.

Однажды он спросил его об этом. Мужчина слабо улыбнулся и тихо попросил: “Просто говори со мной”. Как это могло помочь? Но он говорил, тревожно оглядывая полуэльфа. Но утром не оставалось и следа от ночных событий. Он так же молча следовал за ним и за Фенрисом, улыбался, ненавидел, и Варрик смотрел на него и думал, что того, кому достанется вся его сумасшедшая преданность, можно будет назвать королем, потому что в их неспокойные времена, когда даже брат способен предать, такая верность была дороже любого золота…

– Проклятье, братец, Хартия?
– полуэльф страдальчески рассматривал пещеру с парой каменных холмов перед ней с воткнутыми в них штандартами.
– Что у тебя за дела с Хартией?

– Пара долгов?
– прозвучало как вопрос, Варрик и сам не ожидал.

– “Пара долгов”? Может, пара голов?
– Айнон фыркнул и вынул ножи и яды.
– Живые нужны?
– деловито уточнил он.

– Я предупрежу, если что. Ты там, главное, бумажку с такой красненькой печатью поищи, - гном фыркнул.
– И шевелись, Красавчик, ты у своего Мрачного эльфа только два дня выторговал.

– Ой, чую, будет весело!
– мужчина с азартной усмешкой укрылся в тенях.
– Веди.

Варрик с трудом не вздрогнул от тихого голоса, прозвучавшего будто из пустоты, рядом с ухом, хмыкнул и бодро побежал в пещеры. Интересно, ему показалось, что на миг глаза полуэльфа вспыхнули азартным, неестественно синим огнем, или нет?

Да и важно ли это? Над головой прозвучал свист метательных ножей, и два гнома рухнули на землю, а появившийся на миг из тени полуэльф вонзил нож прямо в сердце человека-алхимика.

– Я-ху! Идите сюда и получите поцелуй Бьянки, нагово отродье!

___________________________

Странгуляционная борозда - след от давления петли на шею при повешении и удавлении петлей.

========== 62. Нет покоя грешникам ч.1 ==========

Хоук недовольно нахмурилась и раздраженно постучала носком сапога по полу, на нее никто не обращал внимания вот уже целых полчаса. Вечно одна и та же история. Она тоскливо оглядела сидящих за столом в центре “Висельника”. Айнон и Варрик. Как обычно. Ее удивило совсем не это, как раз наоборот, подобный состав был до тошноты привычен, нет, ее шокировало другое. В этот раз их жуткая компания была разбавлена присутствием Авелин. Последняя явно не вписывалась в ехидную компанию. Зато у нее в руках была книга, из которой она громко зачитывала отрывки под смех полуэльфа и недовольно комментировала под обиженное фырканье гнома, чьим творчеством книга и являлась.

Хоук как никогда раньше почувствовала, что зря она задумала то, что задумала. В этот раз Фенриса здесь не было, а в способность Авелин совладать с ехидным гномом и ядовитым тевинтерцем она отчего-то не верила.

– Где Фенрис?
– вопрос вырвался до того, как она хорошенько обдумала, стоит ли его задавать. Хоук тоскливо прикусила язык, но было уже поздно.

– У Себастьяна, - Айнон великодушно оторвался от веселого обсуждения, чтобы уделить ей немного внимания.
– Они опять спорят на тему, есть Создатель или нет. Не понимаю, что в этом интересного?
– он недовольно скривился.