Чтение онлайн

Половица скрипнула и он, подняв взгляд, увидел хмурящегося Фенриса в дверях комнаты. Эльф прислонился к косяку и просто молча наблюдал за ним, впрочем, это совсем не напрягало, присутствие Волчка всегда действовало на полуэльфа успокаивающе, и он подозревал, что это верно и в обратную сторону. Айнон вновь зашипел, опять неловко дернув гребнем. Иногда он, правда, хотел их обрезать, но бывали ситуации, когда от них была польза, только поэтому он все еще терпел подобные мучения.

– На пол.

Айнон удивленно моргнул, пытаясь понять, не послышалось ли ему. Прозвучало крайне соблазнительно, но вряд ли Волчок имел в виду то, о чем он подумал. Тем временем Фенрис тяжело вздохнул и оторвался от дверного косяка, направляясь к нему.

– Сядь на пол, иначе будет неудобно, - эльф решительно отобрал у него гребень, и Айнон с изумленным смешком сполз на пол.

Фенрис же устроился на кровати сзади, осторожно запуская гребень в его волосы. Айнон закрыл глаза, чувствуя, как бережно Фенрис перебирает пряди пальцами и гребнем, старательно распутывая изабеллово творчество. Странная логика у этого эльфа. Когда взорвалась лаборатория, он его бросил разбираться одного, а мимо проблем с волосами пройти не смог, похоже, от них и правда много пользы. Айнон блаженно прикрыл глаза, подставляясь под аккуратные движения гребня и тихо мурлыча простенькую песню.

– …tui e mea-e tua, ma adore. Оmne a rei vera ti reina…**

Для дня, начавшегося с зубастых растений и бронированного кристаллами медведепаука, конец был просто замечательный.

– Чудесная картина.

Голос из угла заставил Фенриса замереть, а Айнон и не подумал открыть глаз. И только то, что он сидел расслабленно, сохранило сердце Пересмешника в его груди, хотя он бы посмотрел на битву этих двоих.

– Дарис, это Фенрис, Фенрис, это Дарис, - мстительно раскрыл инкогнито друга Айнон.

– Засранец, - почти с любовью потянул Пересмешник.

_________________________

* Белый Шпиль - помимо комбинации в картах, еще и огромная башня в Вал Руайо, оплот Храмовников Тедаса.

Bonus astis - тевин. Добрых звезд = Доброй ночи.

** DA2 - OST Mage’s Pride, поется на тевинском.

========== 9. Пленение Создателя ч.2 ==========

Упоминаются события 8-10 главы “Я сделаю это…”, но со стороны Айнона, а не Фенриса.

Еще немножко занудства.

______________________________________________________

Айнон, покинув Сегерон, с облегчением вернулся в Антиву под заботливое крыло Пересмешника. Дарис всегда был ему хорошим другом. Или пытался.

Спустя год жизни на “улице” Айнон стал выходить из “дома” прямо к клиентам: пара простеньких зелий, выученных из книжек Ашварахти, и бессознательный клиент не вспомнит ни вечера, ни пропавших безделушек. В спальне над очередным таким бессознательным телом они и встретились. Видно, что-то в нем зацепило убийцу, потому что именно Дарис вытащил Айнона с улиц Аламы.

Он поручился за него перед Стариком Игнисом, древним, бессменным Главой Гильдии, он взялся за его обучение. Именно он объяснил озлобленному, неуравновешенному подростку, периодически срывающемуся в апатию, что можно жить, несмотря ни на что. Жизнь не ограничивается прошлым, что всегда найдется причина жить дальше.

Но, несмотря на все усилия, прошлое довлело над Айноном, душа и не отпуская. Были дни, когда он ничем не отличался от нормальных людей, он так же, как и все, улыбался, мурлыкал веселые песни, суетливо варил яды, с интересом читал книги, болтал обо всем с Пересмешником, спорил с рекрутами. В другие он был не лучше куклы, возвращаясь в пустое, безвольное существование, что он вел в доме Ашварахти. Глядя сквозь людей и мир, не слыша ничего, кроме приказов.

Пока у него был хозяин и Дугал, у него была цель, обязанности, организация дня, ненависть и благодарность. Мир был понятен, его роль ясна. Дугал - старый слуга Ашварахти - был единственным его утешением в рабстве, он заботился о нем, звал внучком и незаметно от хозяина учил читать и писать. Этому способствовало и то, что магистра не интересовало, чем занимается весь день его раб, лишь бы с наступлением темноты ждал своего хозяина в кровати. Лишь бы, попадаясь ему на глаза, безупречно играл свою роль. Маленький Айнон взахлеб читал книги, любые, что были в библиотеке поместья, и почти не отличался от детей своего возраста, разве что был чуть угрюмей. К сожалению, этот порядок продлился недолго.

Когда хозяин узнал об учебе, Ашварахти заставил своего раба смотреть, как на протяжении нескольких часов Дугал умирает, извиваясь в конвульсиях со вскрытым животом и влитым туда разъедающим зельем. Когда Дугал умер, прежний мир Айнона умер вместе с ним. Внешне ничего не изменилось, он все так же послушно исполнял приказы, улыбался, играл свою роль куклы, вот только если раньше он жил ради тех драгоценных моментов, когда он мог быть нормальным, когда он был “внучком”, то потом он жил ради мести. Когда хозяин умер, он выгорел дотла, все его чувства, что еще оставались после дрессировки Ашварахти и смерти Дугала, все, что еще двигало им, все превратилось в смрадный пепел и не осталось ничего, кроме пустоты и свободы. Изредка в нем просыпался гнев на бездействие, но он быстро затухал: ничто не могло жить в пустоте, в которую превратился Айнон.

Что он должен был делать дальше? Он выживал, и это была единственная цель, но он так и не знал, зачем. Бесконечная, голодная пустота в нем вечно спрашивала его: Зачем? Зачем выживать? Зачем бороться? Зачем? Все, что теперь представлял собой Айнон, было пустотой и свободой, с которой он не знал что делать.

Так или иначе, Дарис Пересмешник всегда был ему хорошим другом. Ну, или пытался им стать. Айнон не мог это знать, потому что не знал самого принципа дружбы. Единственные узы между людьми, что были известны ему, это были узы хозяин-раб, покупатель-товар и что-то вроде родитель-ребенок, где родителем выступал Дугал. Со временем это место занял Дарис. Он не знал, как строить иные связи, и не испытывал желания учиться. Эмоции и построение связей требовало сил, которых не было у потерявшего смысл жизни раба. Любые связи означали боль от их потери, а он… больше не мог.

Дарис был тем, кто остановил руку с пузырьком, кто остановил нож на вене. Он боролся вместе с ним с его кошмарами и страхами. Отгонял призрак хозяина и рабства. Доставал редкие книги с рецептами ядов, буквально вкладывая пестик в безвольные пальцы. Первое время во всем, что не касалось выживания, Айнон был потерян и безволен, Дарис вел его во всем, аккуратно направляя и обучая. Именно он предложил ему, вкладывая в ладонь нож после очередной попытки убить себя, жить ради мести.

Четыре года он провел в антиванской гильдии убийц в качестве алхимика, готовя для них яды и ежедневно тренируясь с Дарисом, прежде чем навыки его были оценены, и ему стали выдавать простые задания. Еще через год он стал спутником Пересмешника, получив имя Ворона за мрачность и дурной нрав. На первый взгляд, это было почти невозможным достижением, но у него была хорошая мотивация и старательность раба…

Айнон был ему больше, чем благодарен. Разве можно быть всего лишь благодарным тому, кто подари тебе жизнь? Он бы убил за Дариса. И умер бы за него. Долгое время он боролся со всем миром, доказывая, что Дарис не ошибся, выбрав его. И его свобода теперь принадлежала Дарису и Старику Игнису.

Но пустота внутри него никуда не делась, она ворочалась внутри него уродливым голодным монстром. Он выслеживал магистров из тех тринадцати, растрачивая все заработанное и убивая их по одному. Он верил, когда они умрут, он сможет притвориться, что ничего не было. Что он свободен. Но очень скоро он понял, что их смерть хорошо заполняет пустоту, она с жадным довольным урчанием принимала их жизни. Теперь он убивал их, чтобы заполнить голодного уродливого монстра внутри себя, заткнуть его несмолкаемый голос, и он насыщал его их теплой кровью и последним вдохом.