Чтение онлайн

Он смотрел на их искаженные лица и отсчитывал последние удары сердца, а пустота внутри ликовала, сыто урча. И уже было не важно, знали они его или нет. Смерть каждого магистра возвращала ему те, первые мгновения эйфории, что он испытал, убив Ашварахти. Он шел по их следу, чтобы насытить кровью пустоту, а свой разум - эйфорией, месть не имела больше значения. Он наслаждался смертью на своих руках, как изысканной пищей. Смакуя каждое мгновение. Убийство стало его наркотиком. Когда магистров и охоты на них не было, он был пуст и голоден. Почти безумен.

У него не было великой идеи, как у храмовников или церковников, не было цели, как у оставленного им эльфа или принцев Антивы, мечтающих о большей власти, он не умел жить обычной жизнью, как все люди мира. Он существовал, чтобы исполнять приказы и кормить пустоту внутри. Он существовал существованием големов и рабов. Пустым и безликим. Не было никакого события, ради которого стоило бы бороться, и после которого наступило бы “долго и счастливо” или “радостно и свободно”.

А потом на его ладони затрепетал огонь.

Пламя, вспыхнувшее в его руке, зажгло его жизнь новым смыслом. Теперь он не просто послушно исполнял волю Главы, варил яды и притворялся нормальным, не просто охотился на магистров ради их последних мгновений, теперь он охотился за правдой, что они хранили в своем разуме. Теперь он знал, что спрашивать. Все свои сбережения он тратил на наемников, что выслеживали для него магов, иначе не было никакой возможности найти всех магистров, слишком уж хорошо они умели избегать опасностей и убирать препятствия чужой рукой. Золото уходило и на получение редких книг, что могли бы приоткрыть тайну, проведенного над ним эксперимента. Теперь он знал, как собой распорядиться.

С этого времени, заказы в Гильдии перестали быть единственным его времяпрепровождением. Он стал чаще пропадать в лаборатории и архиве Гильдии. Чаще общался с людьми, собирая слухи в единую картину. Он будто бы сбросил оцепенение. С одной стороны Пересмешник высказал одобрение, а с другой было видно, что он беспокоился. Подобная смена приоритетов казалась ему тревожной. Впрочем, он не знал всей правды. До смерти испуганный Айнон решил умолчать о неожиданном подарке из прошлого, страшась того, во что могли его превратить магистры. Слишком уж много разной мерзости он видел за белыми стенами Башни магов Круга.

Будто гончая, он шел по их следу. Охотился за ними, по одному загоняя в сети. Теперь наемники приходили и за ним. Пять мертвых магистров за три года были хорошо доступным посланием для всех. Вскоре активность его привлекла и внимание Старика Игниса; не то чтобы бывший раб со способностями алхимика, за пять лет сумевший прийти в достойную форму, не привлекал его внимание раньше, просто теперь Игнис решил посмотреть на него “вблизи”.

Кто бы что ни говорил, Айнон никогда не считал Игниса чудовищем. Старик был хорошим человеком, просто его представление о воспитании рекрутов было несколько специфическим. Впрочем, после “воспитания” Ашварахти Айнона было сложно удивить или шокировать. Старик был тверд и управлял своими “птицами” железной рукой, но такова была его забота. И Айнон принимал ее, не слишком хорошо понимая, где лежит грань дозволенного.

А затем стали приходить сообщения из Гильдии воров. Так Айнон узнал, что книга, которую он ищет - бесценный манускрипт Тевинтерского Магистрата, к тому же существующая лишь в десяти рукописных копиях, половина которых куда-то задевалась. Лишь о месторасположении трех было известно, и лишь две были доступны, обе принадлежали тевинтерским магистрам. Охота продолжилась.

Маги из тех тринадцати, что были в ту ночь, лишь безумно хохотали ему в лицо, не произнося ни слова. Быть может, существовало какое-то заклятие, удерживающее их тайны в сохранности? Айнон не знал точно, но был уверен, что истину скорее всего знают трое: магистр Данариус, что чертил на нем узоры, Баазра, что владел одной из двух копий книг и Децимус, руководивший этим балаганом. Остальные магистры лишь замыкали круг, участвуя в ритуале в качестве стабилизатора.

На пять лет вся его жизнь стала состоять из бесконечных работ в Гильдии, охоты на магистров, нескончаемого обучения и тренировок. И все же иными вечерами он садился у камина и закрывал глаза, сосредотачиваясь на тепле и тонкой золотой нити, уходящей в никуда. Где-то там, на другом ее конце, жил эльф.

В тот миг, когда злая пелена спала с его глаз, змеящийся по коже лириумный узор будто выжегся на обратно стороне его век. Сила и слабость, сплавленные в одно, боль и терпение, сплетенные воедино. Сила, что покорилась, подставила горло под его зубы, но не сдалась. Совершенство…

Как он там? Айнон никогда не упускал его из виду. Найти его всегда было легче магистров. Иногда он вмешивался, останавливая охотников до того, как они находили эльфа, но не всех, позволяя эльфу расти и развиваться. Безопасность не сделала бы этого. Беглому рабу нужна была цель, смысл его свободы, и Айнон позволял ей быть. Айнон следил, как он борется, меняется, живет. Он смотрел на бесконечные отряды охотников, на смену городов. Постепенно эльф занимал все больше места в его мыслях. Захватывал и отвоевывал, врастая внутрь.

Время не уменьшило ни его тревог, ни количество вопросов. Да, он менялся, рос, учился, он изменялся под действием событий, людей, принятых им решений. Но не он один. Сила, которой он был заражен, тоже росла в нем. Теперь смутные видения терзали его. Очень скоро он понял: неясные образы были неровными осколками будущего. Кусочки судьбы проникали в его разум раскаленными иглами. Раздирая его и причиняя боль. Он не знал, истиннорожденные пророки тоже испытывали боль? Испытывала ли ее Андрасте или супруга архонта Валерия - Эленай Зиновиа? Видения не были ясными, они были размытыми картинками - бесконечный, бессмысленный набор разрозненных образов и пятен, оставляющий после себя лишь смутное ощущение тревоги.

Он изучал книги, одну за другой, стараясь понять, что происходит. И пока единственное, что он смог предположить - это то, что магистры искали способ создавать магов. Вот только созданный ими ритуал явно сработал не так, как планировалось.

И вот он, вечный вопрос: магия? Как она работает? Что именно они сделали с ним, чтобы наделить существо, лишенное магии, магией? Как наполнили пустой сосуд? Айнон боялся, что результат убьет его, до того, как он узнает правду.

Вскоре он узнал, что вторая копия книги находится в руках магистра Данариуса, и он начал свою охоту на него. Поместье за поместьем, магистр ловко уходил от его преследований. Покуда последнее донесение не упомянуло Киркволл. Последнее из непроверенных им убежищ Данариуса, и туда же направился его беглый раб. И когда эльф оказался в городе, стало ясным, что вскоре там объявится и сам магистр, желая противопоставить неизвестному убийце магистров свое совершенное оружие, способное вырывать сердца. Айнон направился в Киркволл, но он опоздал, известие о смерти магистра Фекса заставило Данариуса сбежать, бросив дом.

Впрочем, в поместье Айнона ждал другой подарок. Волчонок растеряно хлопал потрясающими зелеными глазами, изумленный его появлением. Все еще не сломленный.

– Выпьешь со мной?
– Фенрис волновался, Айнон, будто мабари, чувствовал его неловкое нетерпение и тревогу.

– Отчего же нет?
– он принял умиротворенно-расслабленное выражение лица, вновь улыбаясь легко и мягко, глядя, как эльф суетится, растревоженный его появлением спустя почти шесть лет. И было так приятно понимать, что он не забыл его, и так странно от мысли, что его, кажется, ждали.