Чтение онлайн

– Время еще есть! Тебе придется пожалеть о сказанном, - бросил фразу, ухо дя, полковник. Здесь надо, правда, еще сказать о том, что этот офицер, за два года моего пребывания в Вологодском военностроительном лагере, никому ничего дурного не сделал, он был просто не на своем месте, поэтому его потом сильно повысили, отправив дальше на север, но вернемся к нашему сараю. Отчаяние бро сило меня на снег. Подошел Чародей, наблюдавший всю сцену.

– Последний, сгоришь! Еще впереди полтора года.
– "Хаммунистам" не есть моего мяса, - бубнил я часто про себя, эта фраза почему-то всегда успокаивала меня в лагере. Про себя у нас многие бубнили, был и я малоприметным бубенчи ком в лагерном оркестре. Чародей сел рядом, вытянув вперед свои валенки. На мне же были сапоги. Этим отличаются все "штабные крысы" от ротных офицеров.

– Чародей, я сегодня в бригаде просмотрел сводку несчастных случаев. Пачка сфотографированных трупов, причем многие снимки сделаны прямо в морге. Погиб шие при этом были абсолютно голые. Все фото были подписаны каким-то неизвест ным мне до сих пор садистом. Были там, например, такие: "Лейтенант И, убит мимо проходящим поездом," "Рядовой К, убит упавшей дымовой трубой", "Сержант М, погиб при взрыве кислородного баллона", "Рядовой М, сгорел при стирке об мундирования в бензине" - этот список можно продолжить в бесконечность, и все это преподносится как единичные несчастные случаи в быту и на производстве. Виновных нет! Те условия, в которых мы живем, называют бытом, а условия, в которых работаем, - производством. Смертельный несчастный случай на произ водстве, при ничего не производящем производстве - воистину вахканалия.

– Последний, пойдем на совещание. Ты там давно не был. Совещания в лагере тянутся, как длинные зимние ночи. Дрова потрескивали в печке. Прапорщик Цвет ной писал поэму о бирках. Полчаса происходил дележ автомашин. Тихо было в па латке, тепло. Грязные и усталые лица офицеров с одним только желанием в гла зах - с желанием выспаться, говорили о многом. Командование выяснило ответс твенных на ночь и даже решило, сколько надо завтра машин раствора на столо вую: две или одну. Вьюга выла за брезентом палатки. Когда вошел комбат, вмес те с ним вошла и русская зима. Вскочили офицеры, поеживаясь.

– Садитесь, товарищи офицеры, продолжайте, - отечески всех посадил полков ник.

– Планирование на завтра произведено. Осталось только два вопроса, - доло жил майор Гек.

– Какие?
– спросил Чук.
– Надо выяснить тему завтрашних политзанятий и сегодня на ночь приказано увеличить количество офицеров в суточном наряде.

– Пропагандист, какая завтра тема?
– спросил комбат.
– Партия - создатель вооруженных сил СССР, - объявил пропагандист. Все ротные с облегчением вздох нули, видимо, с этой темой они уже где-то встречались.

– Ответственным предлагаю одного из инженеров производственного отдела, сказал начштаба Гек, вдавливая меня своим взглядом в остов палатки. Не дожи даясь своей фамилии, я произнес на это предложение следующее: "В этом вопро се, товарищ майор, вы не спланировали, а спикировали и причем весьма неудач но". Совещание оживилось. Началась карусель. Первым в хвост попытался зайти Гек.

– Я вам приказываю, товарищ лейтенант. После чего последовала длинная пау за, которая перешла во всеобщий смех.

– Почему молчите, товарищ лейтенант?
– взревел повышенными оборотами Гек.

– Я знаю, что надо ответить: "Есть!", а если нет, тогда как - забыл, - от ветил я.

– Чего нет?
– со злостью майор разрывал пустоту.
– Желания!
– коротко от ветил я. После чего Гек, кувыркаясь и дымя, начал падать на свое место, и вдруг где-то сбоку вынырнул "лаптежник". Силы у меня были на исходе, от злос ти перехватило в горле.

– Инженер, будь моя воля, я бы тебя расстрелял, - лапотно начал полковник.

– Товарищ полковник, не тридцать восьмой год, - попытался я принять бой, не веря в успех.

– Тогда бы посадил. Нельзя было показывать свою слабость и заступить в ни кому не нужный наряд. В молчании я взмыл вверх из последних сил, но спасение было рядом.

– Товарищ полковник, не сорок восьмой год, - коротко сказал Рихард.

– Тогда бы, тогда бы...
– Товарищ полковник, восемьдесят восьмой год. Не забывайтесь!
– блеснул крылом своей принципиальности капитан Степанов. Со вещание закончилось тем, что в наряд пошел мой начальник.

Разводы и совещания, дни и ночи - все сковал декабрьский мороз в однооб разной жизни лагеря, только команды командиров пробивались из воя вьюги: "Да вай!.. Давай!.. Давай!.." И не было этому конца.
– Равняйсь! Смирно! Не шеве лись!
– доносилось из-за забора лагеря, когда я уходил в свой первый отпуск. Перед моим отпуском торжественно сожгли дотла продовольственно-вещевой склад. Такой чести мало кто удостаивался.

– Вот уже за окном поезда Рыбинское водохранилище - огромный отстойник че ловеческого горя. Домой!..

– 9

В отпускной билет штамп "выбыл", бушлат на плечи и в строй. Отпуска имеют свойство кончаться. Пролетел и мой незаметно.

– Равняйсь! Смирно! Не шевелись! Здравствуйте, товарищи солдаты, - все это лагерщина.

– Здравствуй, первая карантинная рота!..
– Должны отрывисто крикнуть: "Здра!" - Плохо, еще раз! Двести человек крикнут - стены падать должны!.. Снова здравствуй, первая карантинная рота!.. Должны громко и четко крикнуть: "Здравия желаю, товарищ полковник!"

– Плохо. Еще раз. Здравствуйте, товарищи солдаты!
– Здравия желаю, товарищ полковник!
– Плохо! Товарищи офицеры, тренируйте личный состав приветствовать командира.

– Эх, дороги - пыль да туман,

Холода, тревоги да степной бурьян...

запел Андрус под разноголосицу рот и взводов. Полковник с инспекцией пошел вдоль строя бригады, выкрикивая короткие реплики:

– Этой роте выдайте копья! В этот взвод поставьте Марфу-Посадницу!
– Пос ледний, о какой Марфе идет речь?
– начал теребить меня вопросами Андрус.
– Не обращай внимания на бред сивой кобылы.
– Что такое бред сивой кобылы? Бред это у-у-у.., - попытался Андрус изобразить бессвязную речь больного.
– Да. Кобыла - это цок-цок...
– Да.
– Сивый - это цвет.
– Да!
– Теперь я понял! воскликнул Андрус.
– Что?
– спросило пол-управления батальона и застыло в ожидании.
– Марфа - это посланница божья на белой лошади для борьбы с дурака ми, - мило всех ошарашил ответом эстонец.

– Здравствуйте, товарищи солдаты!
– Здравия желаю, товарищ полковник! удачно грохнули сотни солдатских глоток всей бригады.
– Офицеры, ко мне! воскликнул довольный комбриг, но мне почему-то на морозе всегда слышалось: "К ноге!" - Пошло, поехало, - сказал Рихард и двинулся вперед. Из речи комбрига мы узнали, что все младшие офицеры - бездельники. Государство нас кормит, одевает, а мы даже не можем работать без выходных.

– Не можем!
– кто-то сказал из офицеров.
– Закройте рот, товарищ лейте нант, - бесцеремонно вел разговор наш полковник. Молодой офицер попятился в последние ряды. Вдогонку ему начальник политотдела бросил хлесткую фразу: