Чтение онлайн

Алиса стушевалась и пожав плечами, отошла в тень. Мы с Мефодием переглянулись, с этой девкой нужно быть поосторожней.

Через час яма была готова. Мы стояли над ней, потные и в грязи, но гордые, что смогли справиться. Мефодий откинул брезент и сразу пошел тяжелый, сладкий запах. Или солнце так сильно ускорило разложение или это остаточное явление после той твари. Мефодий выругался и скрылся в сарае. Он чем-то загремел, не переставая костерить жаркую погоду.

— Алиса с тобой точно все в порядке? — спросила я, подходя к ней.

— Все и правда хорошо, Есенечка, — ответила она, — я с тобой и это самое главное. Мне плевать, что придется делать, но я никогда не оставлю тебя.

Такой напор разбил выстроенные мной аргументы в пользу ее скорейшего возвращения домой.

— А твои родители? — спросила я, — они не будут волноваться?

— Не будут, — ответила Лариса, схватив обеими руками мою ладонь, — я об этом позаботилась.

— Эй, хорош миловаться, — недовольно крикнул Мефодий, — давайте скорее закончим и нажремся. Вот перчатки.

— Ой, какая хорошая идея, — сразу обрадовалась Алиса, — я бы выпила чего-нибудь.

Я молча одела перчатки и схватившись за холодную ногу, потащила трупик к яме. Тело было слишком мерзлым, хотя уже пошли трупные пятна. Быстро перетащив всех мертвецов, мы затолкнули наверх Павлика и Зинаиду Павловну.

— Будто семейная чета с выводком детишек, — сказал Мефодий, — земля вам пухом.

Я взяла лопату и начала насыпать землю, Мефодий трамбовал, а Алиса свернула брезент и отнесла в сарайчик. Управились быстро, но моя нога жутко разболелась от работы.

— Ну вот и все, — сказала Алиса, бросая наверх вырванные с клумбы цветы, — теперь валим отсюда.

Мы быстро ополоснулись под садовым шлангом. Мефодий забежал в дом за вещами, и дом, ставший ареной для битвы с чудовищем остался позади.

— Поедем ко мне, — предложила Алиса, — дома никого не будет.

— Мне все равно, — одновременно сказали мы с Мефодием.

Дождавшись маршрутку и едва втиснувшись в набитую людьми машину, мы доехали до квартала Алисы. Зашли в магазин, я взяла бутылку коньяка, но Мефодий поморщился и показал на водку. Алиса молнией носилась по всем отделам, набивая тележку едой.

— Восемнадцать есть? — устало спросила продавщица за кассой.

— Есть, — ответила я, честно смотря ей в глаза, — и сигарет еще три пачки.

Она хмыкнула и начала пробивать продукты. Расплатившись, я подхватила пакеты, несмотря на протесты, норовящий помочь Алисы.

— Вы это ощущаете? — спросил Мефодий, когда мы подошли к дому Алисы.

Если возле магазина воздух казался насквозь пронизанным солнцем и многоэтажки игриво поблескивали стеклами, то здесь было серо и тускло, словно свет попадал в незримую ловушку. Мы подошли к подъезду, возле которого столпился народ. Из открытой двери доносились шум возни и матюки.

— Здравствуй, Алисочка, — поздоровалась низкая, сухонькая бабуля, когда мы подошли вплотную, — представляешь, Димка помер из сорок седьмой, а жена с сыном пропали.

— Может свалим, пока не поздно? — дернул меня за рукав Мефодий, — это место насквозь провоняло смертью.

В темноте дверного проема показалась мужская спина. Оглядываясь через плечо вышел мужик, неся гроб. За ним показался второй, с блестящей лысой башкой и внушительным красным носом.

— Тяжеловата старушенция, — пожаловался один, — тут одной бутылки не хватит.

— Побойтесь бога, — воскликнула молодая женщина в черном платке, — куплю я вам еще, только аккуратней с бабушкой.

Идущий впереди мужчина хмыкнул, обрадованный увеличившимся вознаграждением и поскользнулся на выкрошившейся ступеньке. Гроб угрожающе накренился под испуганный возглас скорбящих. Крышка с треском раскрывается и вываливается толстая, воскового цвета рука.

Второй мужчина попытался повернуть гроб обратно, но пропитый организм не справляется и вываливается все тело старухи. Труп шлепнулся на ступеньки, ноги старухи от удара раскинулись в стороны. Зз съехавшей черной юбки, озорливо выглянули ярко-розовые кружева панталон.

— Бесстыдство какое-то, — восклицает, стоящая рядом с нами старушка и начинает креститься.

— Ну не было у нее других, — восклицает женщина в платке, очевидно внучка покойной, — бабуля любила все розовое.

Начинается галдеж, грузчиков матерят по полной, мы под шумок проскользнули в подъезд.

— У вас все старушки такие модные? — спросил Мефодий, пока мы поднимались по лестнице.

— Жалко бабушку, — внезапно повернулась, идущая впереди Алиса, — она мне всегда конфеты давала.

По ее щекам текли слезы, а глаза совсем раскраснелись. Она села на ступеньки и закрыв лицо руками, зарыдала. Мефодий сконфуженно посмотрел на меня, я показал ему кулак и подсела к Алисе.

— Все хорошо, — сказал я ей, приобняв за плечи, — она теперь в лучшем мире.

Алиса зарыдала еще сильнее, спрятав лицо у меня на груди. Я поглаживала ее по волосам, пока плач не превратился в тихие всхлипы.

— Ну что пойдем? — спросила я Алису, осторожно приподнимая ее голову.

Она кивнула и вытерла слезы краем футболки.

— Простите, что-то нахлынуло внезапно, — сказала, шмыгая носом.

Девушка отперла дверь и мы вошли в квартиру. Нечистый сразу задергал носом, принюхиваясь. Лицо его помрачнело и он встревоженно посмотрел на меня.

— Я пойду приведу себя в порядок, — сказала Алиса, направляясь в ванную, — вы пока раскладывайте все.

Мы с Мефодием прошли на кухню и я поставила пакеты на стол. Нечистый прикрыл дверь и подошел ко мне.

— Кровью пахнет, — сказал он тихо, — причем довольно сильно, будто свинью разделали.

— И что предлагаешь? — спросила я, доставая бутылку водки.

— Да ничего, — ответил он, — просто будь настороже.

Я достала из шкафа две кружки и налила нам по половине. Жидкость обожгла горло и осела теплым сгустком в животе.

— На вас же не действует алкоголь? — спросил Мефодий, выуживая из пакеты банку маринованных огурцов.

— Действует, просто гораздо слабее, — ответила я и налила по второй.

Алиса открыла дверь и ужаснулась, что начали без нее, да и еще без нормальной закуски.