Чтение онлайн

Затем он вдруг проронил:

– Читал сегодня с утра твою статью…

– И что думаешь?

– О статье?

– О статье…

Гарри хитро прищурился и склонил голову набок. Его фирменный жест. Последовала сдержанная улыбка и глухой смешок. Эпатажный Гарри не умеет разговаривать иначе.

Я всё же услышал его ответ:

– Ты знаешь, очень впечатляет! Правда. До этого ты так легко и свободно не позволял себе писать. В этой статье всё было очень честным, объективным что ли… Не каждому журналисту дано писать статьи, преподнося их не со своей точки зрения, а именно так, как это есть на самом деле.

– Даже так? – я попытался скрыть, что мне крайне польстило мнение лучшего друга.

– Такое ощущение, что ты хорошо знаешь мир, либо просто очень наивный и честный…

– Опять ты начинаешь умничать, – беззлобно бросил я другу.

– Ты в праве называть это как угодно!

Мы дружно рассмеялись. Гарри подлил мне ещё коньяка и мы выпили. Я поднялся с уютного мягкого кресла и подошёл к крупному стенду на стене, на котором красуются чёрно-белые фотографии с финалов самых разных турниров. Спортсмены застыли в нелепых позах, кто-то скорчил на лице жуткую гримасу колоссального напряжения…

Искусство спортивной фотографии мне довольно непонятно: неэстетично, непривлекательно… Всю прелесть снимков понимаешь только когда узнаёшь смысл запечатлённого. Вроде сборища некрасивых спортсменов, застывших в глупых позах, ан нет – финал чемпионата по водному поло!

Я опять рассуждаю о том, чего не понимаю…

– Мне очень интересно, что сказал мистер Арлес, когда прочитал твою статью, – Гарри не желал менять тему.

Я был не против:

– Он сказал, что тема выбрана удачно, мол, она актуальная, свежая, животрепещущая. Ну, и ещё хвалил за обилие материала.

– Да, ты, пожалуй, написал про этого психопата больше, чем все прочие газеты вместе взятые на протяжении месяца! И как тебе это удалось?

– В первый раз – случайно, – как и в случае с детективом Зиммером, приходилось немного искажать реальные события, – Потом уже начал бродить по Данкелбургу с конкретной целью застать раньше всех очередную находку…

– Как гуманно… – шутливо укорил Гарри.

– Иначе читатели не узнали бы о маньяке, а я не получил бы средств к существованию! Журналистом, хорошим журналистом можно стать только будучи неисправимым циником.

– Но ты вовсе не циник!

– Значит, я не стану хорошим журналистом! – поддерживая атмосферу расслабленного общения, сыронизировал я.

Мой друг Гарри зашёлся заливистым смехом. Пусть он всё время старается вести себя и выглядеть, как настоящий интеллектуал и аристократ, но ржёт Нельсон, как пьяный конюх из провинции!

Как он постоянно говорит: живыми нас делают недостатки.

– Не откажешься от стаканчика? – Гарри предложил ещё пригубить дорогого напитка.

– Конечно! За что выпьем?

Мой друг поднял стакан и прикусил нижнюю губу, задумавшись. Его живые подвижные глаза описали круг в воздухе и сфокусировались на мне:

– За творцов!

Тёмная жидкость потекла по горлу. Приятный вкус ласкает язык, а жар и запах хлынули вверх, к лицу и носу. Нестерпимое жжение подступило к глазам и щекам. Работа мозга притупилась.

Думаю, с меня хватить лакать на халяву дорогое пойло друга.

– А куда теперь метишь? – продолжил Нельсон, требовательно взглянув на меня, – Думается, в штаб?

Я тут же опроверг версию товарища покачиванием головы:

– Вовсе нет. Я бы гораздо больше был рад иному: хочу, чтобы очередная моя статья попала на первую полосу!

– Эй, Курт! Ну ты скажешь тоже! А я считал тебя скромным!

– А разве я хочу чего неосуществимого?

– Скорее, сложного… – Гарри повертел в пальцах пустой стаканчик.

– Да ты погляди на последний выпуск! – на журнальном столике лежал свежий номер «Еженедельно актуально». Я перелистал страницы, – Вот! Моя статья – новость номер два, сразу после рассказа о церемонии открытия новой мэрии Генрихом Гауссом! Не случись тогда падения вертолёта, материал об убийстве украшал бы первую полосу! Я способен попасть на первую страницу…

– Возможно… А возможно, очень скоро интерес к маньяку пропадёт совсем… Пока все в Данкелбурге читают о Решете взахлёб, ты будешь на коне. Если не потеряешь хватку. Потом придётся поднимать другие темы…

– Считаешь, что я не справлюсь? – с обиженными нотками переспросил я.

– Про Решето тебе писать интересно, потому и статьи получаются отличными. Чтобы так же здорово преподносить читателю любую тему, нужен уже опыт и мастерство. Согласись, их тебе пока ещё не хватает…

Да, спорить сложно, опыта у меня ещё очень мало.

– Хочешь совет? – менторским голосом спросил Гарри.

– Давай, – я безразлично пожал плечами.

– Не зацикливайся ты на этом психе. Да, у тебя это получается, но… ты же творец, а творцу нельзя топтаться на месте!

После этих слов всё то важное и серьёзное, что я делал последние десять дней, стало казаться мне довольно глупым, ненужным и несерьёзным. Секундами ранее я считал, что сделал за эти дни что-то великое, а сейчас мне это кажется фикцией.

Значит ли это, что я изначально допустил ошибку? Значит ли это, что я должен был просто сдать Гордона Вульфа властям, а не экспериментировать с его зверствами?

Но тут Гарри подмигнул мне – думать, естественно, я в данной ситуации должен сам.

Сейчас…

Всё ещё понедельник, где-то в районе полуночи, но ещё понедельник. Я, как глупый зверёк, крадусь за грозным хищником. Холодный воздух ночи обжигает лицо, мешает восстановить дыхание, не позволяет унять расшатавшиеся нервы…

Я бреду по тёмной улице, лишь примерно зная, куда пошёл Гордон. Пока я выплёскивал из желудка съеденное днём, пока заставлял ноги слушать мозг, маньяк бесшумно растворился в чернильных переулках Данкелбурга, оставив меня, как крысу в лабиринте, слепо тыкаться по сторонам.

При этом нужно двигаться как можно тише. Этот лабиринт не с сыром и не с выходом – по его запутанным коридорам бродит минотавр…

Крадучись, я побрёл по улице. Заглянул в первый переулок – пусто. Прошёл ещё десяток метров, заглянул во второй – Решето стоит там. Бесшумный, неподвижный, почти что неживой… невысокий нескладный мужчина кажется мне чудовищно-жутким колоссом!

Я сглотнул громадный, как спелый арбуз, ком в горле, который чуть не разорвал мне глотку… Никогда ещё не было так страшно, поскольку никогда ещё я не был так близок к обнаружению.