Неделя: Истории Данкелбурга
Шрифт:
Я петлял по переулкам и выбрался уже к широкой улице. Остаётся пройти всего пару шагов…
Почти добравшись до цивилизации, я услышал лёгкий шорох неподалёку…
И тут передо мной появилась тень! Совершенно бесшумно передо мной возник чей-то силуэт! Это явно человек, невысокий и полноватый! Как тихо он выскочил из-за угла…
Стоило моему мозгу сбросить с себя оковы ужаса и понять, кто это, как мир погрузился в полную тьму.
Темнее, чем Неделя Долгой Ночи…
Я очнулся через какое-то время. Руки и голову сводит нестерпимой болью! Рот заполнен вязкой горячей жидкостью, которую я никак не могу выплюнуть! Руками не пошевелить…
Я ещё жив. Встреча с Гордоном лицом к лицу не обернулась моей смертью… Я ещё чувствую холод, чувствую боль, запахи, слышу вокруг суматошную возню. И ещё вой сирен!
Сфокусировав зрение, я понял, что происходит…
Вокруг столпились полицейские, я лежу напротив трупа наркомана, которого исследуют медицинские эксперты. Много шума: все без умолку трещат… До меня никому нет дела. Очень темно…
Я попытался сесть, но руки не чувствуются, так что у меня ничего не вышло. Боль резанула по всему телу, и я замычал, не в силах её вытерпеть!
– Смотрите! Он очнулся!
Шаги зазвучали совсем близко – кто-то подобрался вплотную ко мне.
– Мистер Чатлер, – лениво проронил гудящий голос детектива Зиммера, – Какого чёрта Вы в это ввязались?
К чёрту! Иди ты к чёрту! Я, словно неопытный кукловод, дёргаю свои нервы, разыскивая тот, что управляет руками. Я чувствую, что рукам очень больно, но сами руки я не чувствую…
Из-за невозможности встать я попытался перевернуться на живот, чтобы попробовать подняться иначе…
– Когда он придёт в себя? – раздражённо бросил Клаус где-то высоко.
– Понятия не имею. Внешних травм нет, за исключением пальцев. Но вот всё лицо залито кровью. Думаю, его сильно избили…
– Решето?
– Больше некому…
– А почему не убил пацана? Зачем было нарика убивать, а этому отрезать все пальцы и бить морду?
– Это Вы мне скажите, мистер Зиммер! Вы тут у нас детектив!
Пальцы? Что? Нет! Что с моими пальцами?
– Ладно, проверь, что у него с лицом. Выясни, нет ли сотрясения…
Надо мной склонилась крупная тень и чьи-то руки осторожно дотронулись до моего лица. Очень хреново! Мой рот просто переполнен вязкой субстанцией! Судя по вкусу, это кровь…
Вырвавшись из рук врача, я перекатился на бок и широко раскрыл рот, чтобы выблевать скопившуюся в нём гадость… Сплюнуть я отчего-то не смог…
Доктор, сидевший рядом на корточках, вдруг вскочил на ноги и вскрикнул от ужаса. Я продолжаю блевать кровью на плиты…
– Твою ж мать! Ему язык отрезали!
Эти слова были последним, что я услышал перед тем, как снова провалиться в забытьё.
С наилучшими пожеланиями, Курт.
Вторник, 14:07
Пожилая дама долго выбирает подходящий цвет роз – она сомневается, всё никак не может решиться… Сколько бы я ни предлагала помочь, она каждый раз надменно отвечает, что сама справится.
Вроде как, недавно умер её брат… Я могла бы составить сносный букет минут за пять, но не с этой клиенткой. Естественно, она считает, что справится лучше профессиональной флористки…
– Для такого случая лучше подойдут нежные тона, – я всеми силами стараюсь увести её от ярких красных роз, которые в данной ситуации будут не к месту…
Дама высокомерно глянула на меня, словно я посмела её прилюдно оскорбить. Обвисшие щёки мелко затряслись от накатывающего гнева. Она поджала губы и даже выкатила глаза:
– Вам не приходило в голову, милочка, что Вы мне мешаете?
– Просто я могла бы Вам помочь…
– В этом нет необходимости, я справлюсь сама!
– Но Вы всё время ходите мимо ярко-красных, – я постаралась отвести взгляд, – Они совершенно не подходят для такого случая…
После этих слов престарелая дама изменилась в лице так, словно её облили ледяной водой. Стала похожа на распушившую перья сову…
– Это, знаете ли, мне решать! Это моё личное дело – не Ваше! И решать, если Вы это ещё не поняли, тоже мне! Я лучше знаю, что подарить брату!
Дама оскорблёно отвернулась от меня и продолжила всматриваться в цветки. Прошло всего пару секунд, как она раздражённо замотала головой:
– Нет, нет, ужасный магазин!
Старушка пронеслась мимо и выскочила в дверь. От её присутствия остался только запах нещадно передозированных духов и морозная стужа с улицы, ворвавшаяся в небольшой цветочный магазин, стоило двери открыться.
Я работаю здесь флористкой уже два года, за которые повидала более сотни таких клиенток. Мне совершенно непонятно, почему у некоторых возникает желание развязывать скандалы на пустом месте. Раздражение, злоба на жизнь и горечь от собственных неудач многие стремятся выместить на окружающих.
Сама я стараюсь так не делать. Лучше всё держать в себе…
– Да, Катарина, – раздался откуда-то сбоку голос моей подруги Минди, – Клиентка попалась мёртвая! Я так и знала, что этим всё и кончится.
– Мы за последние три дня так ничего и не продали, – посетовала я напарнице.
Рыжеволосая девушка беспечно отмахнулась от моих слов и задорно улыбнулась. В такие минуты она кажется мне девушкой с рекламной афиши молочных продуктов. Неуёмный деревенский оптимизм…
– Бывало и хуже. Поверь мне, Катарина, я работаю здесь больше семи лет – бывали случаи, что неделями приходилось ждать клиентов.
– Тогда люди ещё не отошли от войны…
– Да, строили, ремонтировали вокруг всё, налаживали – не до цветов. Зато тогда люди не были такими скандальными…
– Хорошо тогда было, – с грустью подумала я, – Сейчас всё сплошь хамы…
Я постаралась поскорее выкинуть из головы эту нахальную даму и занялась гладиолусами, на которых начали жухнуть лепестки. Как бы сильно не действовала на них живительная сила особого раствора на основе слёз асилуров, но время берёт своё. Обработав этим прозрачным веществом стебли, можно доставлять цветы из далёких южных стран, в которых те растут круглый год.
Однако когда розы, тюльпаны, гладиолусы и прочие попадают в Данкелбург, действие раствора уже заканчивается и жизнь цветов начинает медленно угасать…