Чтение онлайн

По какой-то причине Тэйран не торопится атаковать. Он успешно блокирует все атаки противника, вместо того, чтобы оставить их на меня. Я же его защитник! Он что, мне не доверяет?

Кружит коршуном, раз за разом приближаясь и непрерывно уворачиваясь как от острой крошки, так и от внушительных ледяных глыб размером с мою голову. Чувствую недоумение соперников и полностью их разделяю.

Вот что Каллахан планирует сделать? Почему сокращает дистанцию? Если рыжий попадёт в него с такого расстояния, Тэйран уже не сможет подняться.

А уворачиваться вблизи сложно. Да что там, практически нереально!

– Безголовый, - бормочу, а от обиды на глазах предательски поблёскивают слёзы. Кусаю губы и щёку изнутри, чтобы не разреветься. Зачем он выставляет меня бесполезной?

Если я плюну и уйду с поля, Каллахан даже не заметит!

На боевом поле жарко от непрерывного выброса магии. Пот катится по лицу, стекает по шее вниз, в ложбинку груди. В горле сухо и нестерпимо хочется пить. Шум толпы становится привычным, и я уже не слышу дружных выкриков “Кал-ла-хан-Мон-Стерр!” Вместо этого зрители скандируют “Кал-ла-хан впе-рёд!”

Тэйран тем временем находится на расстоянии броска. Краем глаза замечаю сжатые в тонкую полоску губы, а скулы чёрные от проступившей чешуи. Взгляд напарника вспыхивает алым пламенем, и рыжий от неожиданности теряет концентрацию.

Этого хватает для финального прыжка. Здоровяк успевает поставить защиту, но она спасает лишь от магии, а не от грубой физической силы.

Рыжий отчаянно борется за свободу. Машет руками, пытаясь попасть кулаком по Каллахану, но мой напарник играючи уворачивается.

Три быстрых удара по лицу и противник обмякает. Из свёрнутого набок носа струится кровь, глаза растерянно хлопают. Здоровяк орёт о том, что это не по правилам, но он не имеет права нападать на атакующего чужой команды.

– Два-ноль, - возвещает декан Блейз со своей трибуны.
– Победа за Тэйраном Каллаханом и Дариной Мон-Стерр.

– Да говорите как есть, - издевательски кричу ей в ответ.
– Победил Каллахан, и только.

Уже готова развернуться и уйти, но вижу, как Тэйран разрывает на поверженном рыжем водолазку и шлёпает ему на грудь увесистый шматок грязи. Что-то с презрением ему выговаривает, но с моего расстояния не разобрать.

Здоровяк, осознав, что бой уже закончен, тут же отпихивает в сторону Каллахана и пытается ударить. Тэйран без труда уклоняется, но не спешит ударить в ответ. Медленно отступает к выходу, начисто про меня забыв.

Я ухожу едва переставляя ноги, чувствую себя ненужной. Кто-то из зрителей кричит про то, что я плохой защитник и не достойна такого прекрасного напарника, но мне плевать.

В раздевалке чествуют Каллахана. Парни окружили его и ободряюще хлопают по плечам. Давящее чувство обиды гонит меня в сторону выхода. Выбегаю за дверь, прислоняюсь к холодной стене и закрываю глаза, жадно глотая ртом воздух.

Хочу немного побыть в тишине и привести мысли в жалкое подобие порядка. А потом закрыться в комнате и как можно дольше не видеть этого заносчивого подлеца.

Погружённая в свои переживания, я не сразу слышу тихие шаги и деликатное покашливание. Передо мной стоит симпатичная девушка: смуглое лицо, ярко-голубые глаза, волосы до плеч цвета тёмного шоколада. Кажется, я её где-то видела. Но где?

Она подходит ко мне, протягивает руку и ободряюще улыбается:

– Не кисни, ты не виновата в том, что случилось на поле. Не хочешь прогуляться и узнать кое-что о своём так называемом напарнике?

Тэйран Каллахан

За час до выхода на поле

– Звала?

Захожу без стука к Алайне Блейз и не без удовольствия наблюдаю, как она в спешке допивает чай. Смотрит на меня снизу вверх, сидя в удобном кресле, и манит пальцем как послушного щенка.

– Садись, дело есть - отрывисто приказывает.

Ещё бы, у ней каждая секунда на счету, а я делаю всё, лишь бы потянуть время и как следует выбесить её. Неторопливо иду по мягкому ковру, сажусь на стул и кладу ногу на ногу, лениво постукивая кончиками пальцев по столешнице.

Вчера отец на семейном ужине заявил, что они с деканом Блейз скоро станут родителями и в ближайшее время поженятся, а я, как примерный сын должен их поздравить и смириться.

Не знаю, чего они ждали, но я лишь пожал плечами, терзая кусок несчастного стейка на тарелке. Пускай хоть весь дом превратят в детский сад. Доучусь несколько месяцев и свалю нахрен из города, подальше и от чокнутой семейки, и от той, что накрепко засела в моих мыслях.

Та, без которой я не могу дышать и каждую минуту страдаю от тупой, невыносимой боли, терзающей мою душу. Я сделал всё, чтобы свести контакты с Монстром к минимуму, но каждый вечер будто чёртов маньяк следил за их тренировками с Алайной. Подмечал со стороны ошибки и недочёты, делал записи в блокнот, а потом передавал его декану Блейз.

Не представляю, как мне с ней работать на боевом поле. Мне сносит крышу от одного аромата её кожи. Разобраться бы с соперниками по-быстрому, ведь в первом туре отсеиваются самые слабаки, забросить её на плечо и умолять о прощении, пока её сердце не дрогнет?

Вот только Дарина ясно дала понять, что меня не за что любить. И в этом виноват лишь я сам.

Туше, Каллахан. Ты проиграл.

– Хватит витать в облаках, у меня ещё прорва дел!

Алайна нервничает. По её морщинкам во внешних уголках глаз и губ, по тусклым белкам с красными прожилками лопнувших сосудов и серому цвету лица я понимаю, насколько тяжело ей далась подготовка к ежегодным соревнованиям в новом положении.

– Сдаюсь, - прекращаю выпендриваться и миролюбиво поднимаю обе ладони уровень лица.
– Что случилось?

Декан размашистым жестом придвигает ко мне тонкую папку в синей кожаной обложке. Читаю тиснёную надпись золотыми буквами “Северная Академия Высшей Магии”. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой: в таких папках хранятся личные дела всех участников соревнований.

– В чём подвох?
– хрипло спрашиваю её, стараясь унять жгучее любопытство. Если кто-то ещё узнает, что я хотя бы притрагивался к этой папке - декан вылетит из академии, а я попаду под немедленное отчисление.

– Открой, - кивает Алайна. Смотрит на меня насмешливо, словно смакует мою нерешительность, и, не удержавшись, хмыкает.
– Ну что ты как маленький? Не будь сопляком, действуй!

Стискиваю челюсти до боли, чтобы не ответить ей чем похлеще. С этой хитрой лисы станется проглотить оскорбление, а вечером нажаловаться отцу.

Волчица в овечьей шкуре.

Пока разум борется с соблазном, пальцы действуют в отрыве от моего сознания. Сами открывают папку и торопливо листают страницы, а глаза пробегают мелкие строчки, напечатанные при помощи писчей машинки.