Чтение онлайн

Офигеть!

Юдин бьет рекорды.

Белый и горячий.

Не сразу нахожусь, что ответить. Прям наглость запредельная!

Я люблю наглых, но это прям фурор в моем личном списке!

– А ты дерзкий… – таращусь на него я в немом восхищении. Мне у Юдина еще учиться и учиться. – Какая комета на тебя упала, что ты решил, что я на это пойду?

– Так в себе не уверена? – поднимает он бровь. – Боишься даже супчик не попробовать?

– Я? – забрало у меня падает. И вот чую, что подначивает, на слабо берет, а справиться с собой не могу. – И не мечтай! Но тогда ты реально от меня отстаешь! На совсем!

Требую я, а задница тоскливо хоронит мечты и надежды.

– Не, Марин. На совсем не получится, – торгуется Михаил. – Дня на три.

…! …! Ять! И все любимые буквы староверов!

– Ты… ты…

– Я не дурак сливать долгосрочные планы из-за одной попытки, – хмыкает Юдин. – Марин, если так страшно, что ножки раздвинутся, может, сразу сдаться?

– Ничего у тебя не получится.

– Тогда вэлкам на ужин.

Хитрая морда. Есть хочется, на место поставить его хочется.

Но ссыкотно.

Пальцы эти его еще. Легкая сладкая дрожь в нежном месте подтверждает, ссыкотно. Надо мобилизовать все ресурсы.

В конце концов, должно мне адское похмелье хоть на что-то сгодиться?

– Три дня! – сверлю его глазами, а у самой ощущение, что я подписываюсь на гиблое предприятие.

– На три. До среды, – соглашается он и, перехватив оба пакета одной рукой, другую протягивает мне для закрепления договоренности, но стоит мне ее пожать, заканчивает фразу, – как раз придется отъехать в Москву.

Капец попалась! Ни за что страдать буду!

– Надеюсь, хоть суп вкусный, – с трудом нахожу слова от такой подлости.

– Никто не уходил недовольным.

Как мне хочется Юдина придушить! Почему нельзя? Гадский гад!

Такие мысли одолевают меня на пути к дому Юдину.

У лифта этот засранец создает какую-то бестолковую толкотню и так растопыривает руки с пакетами, что мне приходится протискивать в кабину, плотно прижимаясь к его персоне.

Диверсант хренов!

В прихожей история повторяется, и я взрываюсь:

– Может, ты просто меня пощупаешь и упокоишься?

– Марин, если я пощупаю, я еще больше разволнуюсь, – отвечает эта зараза. – И я не обещал быть примерным мальчиком. Ты же сама войну объявила.

– Зря не обещал, – огрызаюсь я.

– Я еще в школе усвоил, что примерным мальчикам ни хрена не обламывается. Проходи. Осмотрись еще разок, может, быстрее привыкнешь.

В этот раз я скидываю сланцы. Шлепаю на кухню, демонстративно минуя спальню.

Вообще, конечно, Юдин извращенец.

Пытаться завалить похмельную барышню, которая полночи тебе названивала и козлом называла. Скрасил досуг так скрасил.

Первым делом мне выдают кружку с разогретым в микроволновке бульоном.

И даже крошат туда петрушку. Сухариков не дают, но и так уже неплохо.

Если Юдин думает, что я дам ему за суп, то он в жестоком пролете.

Я уже довольно похихикиваю, предвкушая, как обломаю его, но смешок застревает у меня в горле.

Потому что скотский Юдин одним движением берется за шиворот футболки и стаскивает ее, оставаясь в одних джинсах.

Йопть!

Мама.

Кажется, до этого момента Михаил только разминался, и сегодня меня реально ждет суровая битва за неприступность последнего бастиона.

Нахально улыбаясь, он презентует себя со всех сторон, бродя по кухне, то заглядывая в холодильник, чтобы достать продукты, то вынимая какую-то утварь.

Я топлю свой проклятый язык в кружке и помалкиваю, жадно следя перемещениями идеального, твою мать, тела по моей орбите.

Чего пялюсь? Я все разглядела, когда он подтягивался и отжимался. А этот свин просек, что мне все понравилось.

Чего-то жарко.

Особенно жарко от осознания, что это тело намерено меня трахнуть. И не когда-нибудь, а не позднее, чем через час.

Я самовольно сгребаю пульт от кондюка со стола и врубаю посвежее.

Михаил понимающе оглядывается на меня, отрываясь от разделки какого-то мяса.

Блин, я даже не обращаю внимания, что он там делает.

Как развидеть ямочки над ягодицами, жгуты мышц на ребрах, плоский живот с дорожкой волос, убегающей под резинку белых трусов, показавшихся над спущенными джинсами.

Сволочь, готовился, что ли? Даже ремня в джинсах нет. Одно движение и удав на свободе.

Юдин потягивается, вызывая игру всех мускулов, и я пялюсь на напрягшийся пресс, вызывающий у меня непристойные ассоциации и фантазии.

– Ты шо делаешь, Ирод? – сиплю я, не в состоянии оторвать взгляда от этой заманухи.

Трахнет. Как есть трахнет. Отымеет, как котенка!

Надо бежать. Сматываться.

Но задница, посовещавшись с еще одной предательницей, отказывается отлепляться от кухонного гарнитура, к которому я привалилась.

Я беспомощно смотрю, как Михаил подходит ко мне.

– Апперетив, – прижавшись ко мне всем этим горячим, недопустимым, он тянется к верхней полочке, и я практически распластываю по его телу.

Якобы для устойчивости он выставляет ногу вперед, четко вклиниваясь коленом между моих бедер. Сердце подпрыгивает и начинает ходить ходуном.

Вторая рука Юдина проскальзывает у меня подмышкой, задевая нескованную лишним бельем грудь.

У меня перехватывает дыхание.

– Перец, – поясняет Михаил, демонстрируя перечницу, которую выудил из-за моей спины. – Я люблю поострее. Чтобы жгло.

Твою мать!

Аперитив он готовит!

Я уже, блин, пудинг!

– Ты, давай, не отвлекайся, – сглатываю я, ощущая его откровенную эрекцию, которая давит на тоненький заслон моих шортиков.

– Ни в коем случае, я полностью сосредоточен на главном блюде, – успокаивает меня Юдин, только я чего-то наоборот переживать начинаю еще сильнее.

И глаза у него такие… Я прям вижу в них циферки обратного отсчета: до полной стыковки осталось – три, два, один…