Недозволенная память. Западная Беларусь в документах и фактах. 1921-1954.
Шрифт:
9. Распоряжение Верховного главного командования вооруженных сил Германии от 20.07.1942 г. (устанавливало клеймение военнопленных){12}.
Вторая группа — документы, в основу которых легла программа нацистов «окончательно разрешающая еврейский вопрос»:
1. Заявление А. Гитлера в рейхстаге от 30 января 1939 г. (в котором декларировалось: мировая война призвана «уничтожить еврейскую нацию в Европе»;
2. Распоряжение шефа управления безопасности СС Р. Гейдриха от 27.09.1939 г. о переселении евреев{13};
3. Решение Ванзейской конференции от 20.01.1941 г. (разработаны последние детали плана окончательного решения еврейского вопроса);
4. Приказы полевых комендантов населенных пунктов о создании гетто и др.{14}
Третью группу документов составляют нормативные акты, определяющие задачи командования вермахта при проведении операций против групп сопротивления:
1. Приказ начальника штаба Верховного командования вооруженных сил Германии генерал-фельдмаршала Кейтеля о беспорядочном подавлении освободительного движения в оккупированных странах и расстрелах заложников от 16.09.1941 г.;
2. Наставление Верховного главного командования вооруженных сил Германии от 11.11.1942 г. о применении крайне жестоких мер в обращении с партизанами и населением временно оккупированных районов СССР;
3. Приказ начальника штаба Верховного главного командования вооруженных сил Германии о необходимости применения жесточайших мер в борьбе с партизанами от 16.12.1942 г.;
4. Боевые приказы по проведении карательных операций;
5. Приказ рейхсфюрера СС Гиммлера группенфюреру СС Эриху фон Баху от 28.07.1941 г. (приказ требовал от отрядов СС, которые занимались зачисткой районов от РККА и групп сопротивления, «селекционно частично вооружать жителей, лояльно относящихся к Германии. Зато против населения, которое поддерживает советских мародеров и партизан, необходимо принимать самые острые меры: мужчин — расстреливать, детей и женщин — депортировать, а деревни сжигать»){15}.
Четвертая группа документов — приказы, определяющие оккупационную экономическую политику:
1. Экономический раздел плана «Барбаросса» — «Ольденбург»;
2. Директива по руководству экономикой в оккупированных восточных областях от 13.05.1941 г.;
3. Указ фюрера о руководстве новыми восточными территориями от 17.07.1941 г.;
4. Указ фюрера об экономике на новозанятых восточных территориях от 29.06.1941 г.;
5. Указ Геринга от 3.07.1941 г.;
6. Специальная директива министра по делам восточных оккупированных территорий Розенберга (январь 1942 г.) «Обязательное постановление о восстановлении промышленного хозяйства…»{16}
Глава I. Гитлеровский аппарат насилия
Исходя из приказов и инструкций, краткий перечень которых приведен выше, захватчики стали устанавливать «новый порядок». Главенствующая роль при этом отводилась аппарату насилия, в состав которого входили:
• охранные отряды СС;
• штурмовые отряды СА;
• полиция безопасности и СД;
• ГФП — тайная полевая полиция;
• охранная полиция;
• полиция поддержания порядка (местная);
• уголовная полиция;
• органы абвера (разведка);
• жандармерия;
• специальные полицейские подразделения;
• вооруженные силы (вермахт, армия);
• охранные войска (армия);
• органы военной, гражданской немецкой и местной администраций.
Об одной из таких служб — СД — мы и расскажем.
Филиал минского командного пункта полиции безопасности и СД, название которого звучало так: полиция безопасности и СД Белорутении — барановичский филиал, в разное время возглавляли: унтерштурмфюрер СС Вальдемар Амелунг (осень 1941 — осень 1943 г.) и оберштурмфюрер СС Грунцфельдер (апрель-июнь 1942 г.){17}. Из личного дела офицера СД В. Амелунга:
«27 лет, из прибалтийских немцев. Образование — техник текстильной промышленности. Отец — владелец имения, убит в безвластие российской революции 1917 года. Семья, оставшись без средств к существованию, перебралась в Ригу. В. Амелунг прошел спецподготовку в латвийской армии. В 1934 году уволился в запас в чине капрала. Являлся активистом балтийско-немецкого национал-социалистического движения Латвии. Достаточно зарекомендовал себя в рамках «Центра этнических немцев — инстанции по делам переселенцев». В феврале 1940 г. вступил в СС, с 1 июня того же года — офицер СД. Владеет в совершенстве немецким, латышским и русским языками. На территории Советского Союза с самого начала военных действий. В составе оперативной группы «А» вошел в Ригу. Обладает личным мужеством и отвагой. Награды: Военный крест за заслуги 2-й степени с мечами (декабрь 1941 г.); Железный крест 2-й степени (1943 г.); Серебряная награда за смелость 2-й степени для представителей восточных народов (1943 г.); Штурмовой значок пехотинца (1943 г.)…»{18}
Полномочия барановичского филиала СД, службы которого разместились в здании по улице Нарутовича, в период времени с 1941 по 1943 г. распространялись частично на весь Барановичский округ. С осени 1942 г. Барановичскому филиалу подчинялось Слонимское отделение, которое в 1943 г. реорганизовалось в самостоятельный филиал полиции безопасности и СД. Однако по-прежнему подчинялось главному филиалу в Барановичах{19}. До создания летом 1943 г. филиала в Лиде барановичское СД оперативно обслуживало Лиду и Новогрудок. До августа 1942 г. и с осени 1943 г. начальнику СД в Барановичах подчинялся и Ганцевичский район{20}. Барановичский филиал, как и Главное имперское управление безопасности (РСХА), делился на отделы: кадров, экономики, собственно СД, гестапо, криминальной полиции. Такая структура была введена весной 1943 г., потому что раньше ее руководитель сам «заботился обо всех делах, и по линии криминальной полиции, и по линии гестапо, и по линии службы СС»{21}. В СД округа одновременно служило в среднем 20–30 человек. Кроме основного состава там были: 4 водителя, 2 студента-переводчика из Каунаса и Риги, 2 переводчика-белоруса, литовское подразделение охраны в количестве 15 человек, белорусская криминальная полиция, а также рота белорусской охраны, литовские и латышские добровольцы. Филиал имел 2 легковых автомашины, одной всегда пользовался В. Амелунг, и одну грузовую{22}. СД имело в своем распоряжении сотрудников евреев. Проживали они в кирпичном строении наискось от служебного здания СД. Днем они трудились в бараке, который находился неподалеку; там были оборудованы швейная, сапожная, столярная, перчаточная, часовая и другие мастерские. По сведениям Г. Русса, автора работы «СД в Барановичах (1941–1943) в контексте локального оккупационного режима», «командующий полицией и безопасности был недоволен, что СД в Барановичах пользовалось услугами евреев»{23}.
Немецкие служащие филиала представляли криминальную полицию и гестапо: гауптштурмфюрер СС Гипке, гауптштурмфюрер СС Гольбранд, офицер СС Дитрих, хозяйственный инспектор Барановичского СД Мешке Курт{24}. Контакты сотрудников СД с другими сотрудниками оккупационных структур были ограничены до минимума. А белорусам неслужебные контакты с другими полицейскими округа запрещались категорически. Не будет преувеличением сказать, что своей жестокостью и безжалостным отношением к населению, особенно к евреям, В. Амелунг сумел подчинить себе все репрессивные службы гебитскомиссариата. Вот что пишет в этой связи немецкий исследователь Г. Русс:
«Стороннему наблюдателю очевидна необычная власть СД над всей епархией оккупационных структур в гебитскомиссариате Барановичей. Бывший начальник окружной жандармерии Макс Айбнер, в распоряжении которого находилось около 500 добровольных помощников, размещенных в отдельных местных участках жандармерии, сообщил, что они все были под сильным влиянием начальника СД: когда Айбнер, встречая кого-нибудь на дороге, спрашивал, почему тот оставил место службы, то обычно слышал ответ: «Обязан явиться к шефу Барановичей», причем имелся в виду начальник СД, у которого повсюду сидели свои шпионы». Большинство сотрудников других оккупационных органов в Барановичах утверждали, что филиалу СД никто ничего не мог приказать. Он находился исключительно в подчинении командира полиции безопасности и СД в Минске…{25} Сам Вернер, окружной административный руководитель, вынужден был признать, что «настоящим хозяином округа было СД…»{26}
На «командира полиции и безопасности СД Белорутении — барановичский филиал» возлагались следующие задачи:
• разрешение еврейской проблемы;
• политический сыск;
• шпионаж и контрразведка;
• обеспечение безопасности;
• обезвреживание советской агентуры, участников групп сопротивления;
• расследование актов саботажа и террора;
• борьба с правонарушителями (как из числа сотрудников оккупационных структур, так и со стороны местного населения);
• политический контроль за работой немецкого административного аппарата{27}.