Чтение онлайн

За нашим столом раздались сдавленные смешки, и Хенуттави взглянула на меня так, как змея смотрит на свой обед.

Усрет откашлялась:

– Не понимаю, как наш брат до сих пор тебя терпит.

Хенуттави протянула руку принцу хеттов, и оба встали, чтобы присоединиться к танцующим. Когда заиграла музыка, Усрет наклонилась ко мне:

– Отныне ты должна быть осторожной в присутствии моей сестры. У Хенуттави много влиятельных друзей при дворе, и потому она запросто может погубить тебя в Фивах, если захочет.

– Из-за того, что я переводила для принца?

– Из-за того, что у Хенуттави есть свой интерес в том, чтобы Исет стала старшей женой, а одно время поговаривали, будто Рамзес хотел предложить эту роль тебе. Я бы сказала, что это маловероятно, учитывая твое прошлое, но моя сестра была бы более чем счастлива, если бы ты исчезла. Если ты собираешься и дальше выживать во дворце, Нефертари, я предлагаю тебе подумать о своем месте в нем. Сегодня закончилось детство Рамзеса, а твой друг Аша скоро станет военным. И что ты будешь делать дальше? Ты родилась принцессой, а твоя мать была царицей. Но потом твоя мать умерла, а с ней и твое место при дворе. У тебя не осталось никого, кто мог бы наставлять тебя, и поэтому тебе позволено бегать без присмотра, охотиться с мальчишками и таскать Рамзеса за волосы.

Я невольно залилась краской. А ведь я-то думала, что Усрет на моей стороне.

– Да, фараон Сети полагает, что это очень мило и забавно, – продолжала она. – И ты тоже. Но уже через пару лет подобное поведение перестанет выглядеть очаровательным. И что ты станешь делать, когда тебе исполнится двадцать? Или даже тридцать? Когда все то золото, что ты унаследовала, будет истрачено, кто станет содержать тебя? Неужели Пазер даже не заикнулся тебе об этом?

Я прикусила губу, чтобы она не дрожала.

– Нет.

Усрет выразительно приподняла брови:

– И никто из твоих учителей тоже?

Я покачала головой.

– В таком случае тебе предстоит еще многому научиться, каким бы беглым ни был твой хеттский.

Тем вечером, когда я раздевалась перед сном, нянька обратила внимание на несвойственное мне молчание.

– Как? Вы не практикуетесь в языках, моя госпожа? – Она налила теплой воды из кувшина в таз, а потом положила рядом полотенце, чтобы я могла умыться.

– Какой смысл практиковаться? – возразила я. – Где я смогу применить свои знания? Это визири учат языки, а не принцессы-сироты. И, поскольку девушка не может стать визирем…

Мерит пододвинула к себе табуретку, которая проскрежетала по плитам пола, и уселась рядом со мной, после чего принялась разглядывать мое отражение в полированной бронзе. Едва ли можно было найти другую няню, которая столь разительно отличалась бы от своей подопечной. Кости у нее были широкими, а у меня мелкими, и Рамзес шутил, что когда она сердится, то шея у нее раздувается под подбородком, словно зоб разжиревшего пеликана. У нее были широкие бедра и полная грудь, тогда как у меня вообще не было ни бедер, ни груди. Она стала моей нянькой сразу же после того, как моя мама умерла при родах, и я любила ее так, словно она была моей настоящей мават – матерью. И сейчас взгляд ее смягчился, когда она поняла, какие мысли не дают мне покоя.

– Ох! – Она глубоко вздохнула. – Это все потому, что Рамзес собирается жениться на Исет.

Я взглянула на нее в зеркале:

– Значит, это правда?

Мерит пожала плечами:

– По дворцу ходят такие разговоры. – Она поерзала своим могучим седалищем, и фаянсовые ножные браслеты на ее ногах мелодично звякнули. – Естественно, я надеялась, что он женится на тебе.

– На мне? – Я вспомнила слова Усрет и во все глаза уставилась на нее. – Но почему?

Она забрала у меня полотенце и выжала его над тазом.

– Потому что ты – дочь царицы, какими бы ни были твои родственные связи с Еретиком и его женой.

Она имела в виду Нефертити и ее супруга Эхнатона, изгнавшего прежних египетских богов и тем разозлившего Амона. В Фивах их имена были под запретом. Их называли просто – Еретики, и еще до того, как я узнала, что это означает, я уже усвоила, что это очень плохое слово. И теперь я попыталась представить, как Рамзес смотрит на меня своими большими синими глазами, просит меня стать его женой, и жаркий румянец растекся по моему телу. А Мерит тем временем продолжала:

– Твоя мать наверняка хотела бы видеть, как ты выходишь замуж за царя.

– А что, если я вообще не выйду замуж? – Как знать, вдруг Рамзес вовсе не испытывает ко мне тех же чувств, что я к нему?

– Тогда ты станешь жрицей. Но ты ведь каждый день ходишь в Храм Амона и видишь, как живут жрицы, – сказала нянька, и в голосе ее прозвучали предостерегающие нотки, после чего она жестом предложила мне встать. – Там у тебя не будет ни красивых лошадей, ни колесниц.

Я подняла руки над головой, и Мерит сняла с меня расшитое бисером платье.

– Даже если я стану верховной жрицей?

Мерит рассмеялась:

– Ты уже метишь на место Хенуттави?

Я вновь покраснела:

– Нет, конечно.

– Что ж, тебе уже тринадцать. Почти четырнадцать. Самое время решать, какое место ты займешь во дворце.

– Почему сегодня все только об этом мне и говорят?

– Потому что коронация царя изменила все.

Я надела свежее платье, а когда забралась в постель, Мерит подошла и взглянула на меня сверху вниз.

– У тебя глаза, как у Тефера, – ласково проговорила она. – Они светятся в темноте. – Мой пятнистый мив, котенок, пробрался ко мне под бок и свернулся клубочком, и Мерит, глядя на нас обоих, улыбнулась. – Парочка зеленоглазых красавиц, – сказала она.

– Но не таких красивых, как Исет.

Мерит присела на край моей кровати.

– Ты ничем не хуже любой девушки в этом дворце.

Я закатила глаза и отвернулась:

– Можешь не притворяться. Я прекрасно знаю, что не гожусь Исет и в подметки…

– Исет на три года старше тебя. Через год или два ты станешь женщиной и обретешь настоящую фигуру.

– Аша говорит, что я никогда не вырасту и останусь такой же низкорослой, как карлики Сети, даже если мне сравняется двадцать.

Мерит выпятила подбородок, и пеликаний зоб у нее на шее сердито заколыхался.

– Что может знать Аша о карликах? Придет такой день, когда ты будешь такой же высокой и красивой, как Исет! А если и не выше, – осторожно добавила она, – то, по крайней мере, такой же красивой. Разве какая-либо девушка во дворце может похвастаться такими глазами, как у тебя? Они очень яркие, совсем как у твоей матери. А еще у тебя улыбка тетки.

– Я не желаю быть похожей на свою тетку, – гневно заявила я.