Нефритовая Гуаньинь
Шрифт:
В тот же день, когда они явились благодарить императора за его милости, государь повелел выдавать им ежемесячно по сто тысяч связок монет {23} на покупку притираний, белил, помады и пудры. Госпожа Гого, однако, ни притираниями, ни пудрой не пользовалась. Хвалясь природной своей красою, она всегда появлялась во дворце без всяких прикрас.
Как раз тогда Ду Фу {24} написал такие стихи:
Император к ней благоволил. Собственной красой восхищена, Во дворец без пудры и белил Приходить осмелилась она.23
…по сто тысяч связок монет. — В старом Китае медные деньги имели отверстие посередине и нанизывались на бечевку. Связка из тысячи монет служила денежной единицей.
24
Ду Фу (712—770) — великий поэт эпохи Тан. В новелле приводится одно из ранних его произведений. Позднее им были созданы стихи, в которых отразились бедствия народа в годы восстания Ань Лу-шаня.
Позднее император подарил госпоже Гого причудливой формы жемчужину, светившуюся в ночи, госпоже Циньго — головные украшения, схожие с цветом каштана, а Ян Сяню — полог, собранный из колец, — все редчайшие для того времени драгоценности! Таковы были высочайшие милости и любовь.
Облеченный также званием сановника первого ранга и обязанностями главы Иностранного приказа, Ян Сянь получил еще особую булаву и особое звание — «опоры государства», по три раза в день он бывал с докладом у императора. Все пятеро жили в квартале Сюаньян; роскошные их дома всегда стояли с распахнутыми настежь воротами и, в нарушение всех приличий, соперничали в роскоши с императорскими дворцами. Столица только и видела, что их повозки, коней, рабов и свиту. Соперничая друг с другом, они тратили на постройку каждого флигеля больше миллиона. Если кто из них воздвигал новое, более величественное здание, чем другой, последний тут же сносил старое и на его месте возводил следующее. Строительные работы не прекращались ни днем, ни ночью.
Император жаловал им яства со своего стола. Всякий раз, как ему присылали подношения из чужих земель, он одаривал чем-нибудь эти пять домов, так что к началу годов «Кайюань» никто не мог сравниться с ними в богатстве, великолепии и роскоши.
Когда император куда-нибудь выезжал, Ян гуйфэй непременно его сопровождала. Когда же она выезжала верхом, поводья и хлыст держал Гао Ли-ши.
Во дворце для Ян гуйфэй трудились семьсот вышивальщиц и ткачих, да еще несколько сотен резчиков, золотых и серебряных дел мастеров. Все были заняты тем, чтобы вовремя приготовить подарки ко дню рождения Ян гуйфэй и к различным праздникам.
Кроме того, Ян И было приказано отправиться к губернатору Линнани. Начальники областей и округов неустанно разыскивали все новые редкости и диковинки для подношений Ян гуйфэй. Военный губернатор Линнани, Чжан Цзю-чжан, и начальник управления в Гуанлине — Ван И, прислали Ян гуйфэй к Празднику начала лета {25} драгоценные подарки и платье, совершенно непохожее на то, что присылали из других областей. За это Чжан Цзю-чжан удостоился звания сановника первого ранга, а Ван И получил должность заместителя начальника Управления казною.
25
Праздник начала лета — отмечается пятого числа пятого месяца по лунному календарю.
На девятом году, во второй месяц, император, по старинному обычаю, приказал разбить большой шатер, именовавшийся «Шатром пяти князей»; там он спал вместе со своими братьями — на одной подушке, под одним одеялом.
Ян гуйфэй незаметно взяла у князя Нина {26} флейту из лилового нефрита и стала на ней играть. Чжан Ху {27} написал об этом такие стихи:
Она в безлюдье Грушевого сада На флейте князя Нинского играла.26
Князь Нин — один из братьев императора Сюань-цзуна.
27
Чжан Ху (IX в.) — поэт, известный стихами о придворной жизни.
Император снова разгневался, и Ян гуйфэй удалили из дворца.
В то время доверием многих знатных женщин во дворце пользовался Цзи Вэнь; испуганный гочжун сперва обратился к нему за помощью, а после подал императору доклад: «Гуйфэй — всего только женщина. Как любая из женщин, она лишена разума и знаний. Она выказала непочтительность к императору, — такое преступление заслуживает смерти. Но поскольку в прошлом она пользовалась высочайшими милостями и расположением, ей подобает принять смерть во дворце. Может ли Ваше величество пожалеть клочок земли размером с циновку, чтобы ее обезглавить? Можно ли допустить, чтобы позор вышел наружу?»
— Я ценю вас, — сказал в ответ император, — совсем не потому, что вы родственник Ян гуйфэй.
Затем он приказал одному из придворных, Чжан Тао-гуану, проводить Ян гуйфэй до ее дома. Гуйфэй, плача, сказала Чжан Тао-гуану:
— Прошу вас доложить императору, что моя вина заслуживает жестокой смерти. Все, что у меня есть, — это милостивые дары государя. Только тело получила я от родителей. Сейчас, когда я должна умереть, мне нечем отблагодарить императора за его милости.
С этими словами она взяла ножницы, отрезала прядь волос и отдала Чжан Тао-гуану, чтобы тот поднес императору.
Ян гуйфэй покинула дворец; император погрузился в уныние. Тут Чжан Тао-гуан преподнес ему прядь волос с головы гуйфэй.
Император разволновался и опечалился еще сильнее и тотчас повелел Гао Ли-ши привезти Ян гуйфэй обратно. После этого страсть императора еще усилилась, а гочжуну был пожалован пост военного губернатора Цзяннани.
В десятый год «Тяньбао» в Праздник фонарей {28} , все пять домов Ян выехали на вечернюю прогулку. Они надумали состязаться со свитою Гуаннинской принцессы, кто раньше проедет через западные ворота города, и случилось так, что кто-то из слуг госпожи Ян нечаянно хлестнул плеткой по платью принцессы. Принцесса упала с лошади. Зять императора, Чэн Чан-и, хотел помочь принцессе подняться, и ему тоже досталось несколько ударов. Принцесса в слезах пожаловалась императору, и император приказал казнить раба из семейства Янов.
28
Праздник фонарей приходится на пятнадцатый день первого месяца по лунному календарю; им завершается цикл новогодних праздников. В этот день вечером в прежние времена дома украшались разноцветными фонариками, на улицах устраивались гулянья.
Но пострадал и Чэн Чан-и: его отстранили от службы и запретили появляться при дворе. Тут уже Яны принялись своевольничать. Они без всякого разрешения въезжали и выезжали из Запретного города. Столичный губернатор и чиновники смотрели на это без всякого удовольствия. В одной песенке, которую распевали все подряд, были такие слова:
Рожденье сына — не всегда удача, Рожденье дочки — не всегда печаль {29} .А в другой такие:
29
Рожденье сына — не всегда удача, // Рожденье дочки — не всегда печаль. — В Китае с древних времен рождение сына — продолжателя рода — считалось большим счастьем, а рождение девочки воспринимали равнодушно. Иногда новорожденных девочек бросали на произвол судьбы или даже убивали. Судьба Ян гуйфэй поколебала вековечные представления.
Вот как все в Поднебесной {30} завидовали семейству Ян.
Однажды император устроил в башне «Циньчжэнлоу» большое музыкальное представление. В это время в Цзяофане {31} особым искусством славилась госпожа Ван. Она держала на голове бамбуковый шест в сто чи {32} высотой, шест оканчивался площадкой с деревьями и горами, напоминавшими Фанчжан и Инчжоу {33} , и маленький мальчик с красным флажком в руках без устали плясал, то появляясь среди деревьев и гор, то скрываясь за ними.
30
Поднебесная — поэтический образ Китая.
31
В это время в Цзяофане… — Цзяофан — школа при дворе императора Сюань-цзуна, где красивые девочки с детства обучались музыке, пению и танцам. Воспитанницы Цзяофана впоследствии своими выступлениями развлекали гостей на императорских пирах.
32
Чи — мера длины, ныне равная 32 см.
33
Фанчжан и Инчжоу — по преданию, острова-горы в Восточном море, где обитали бессмертные.
Там же, в Цзяофане, жил и на редкость одаренный подросток, по имени Лю Янь; его прозвали «Ученым книгочеем». Ему было только десять лет, но умом и смышленостью он превосходил взрослых. Император вызвал его в башню. Ян гуйфэй посадила мальчика к себе на колени, стала причесывать, пудрить, подводить ему брови. Она приказала Лю Яню сочинить стихи о том, как госпожа Ван носит на голове шест. Лю Янь сразу же, не задумываясь, произнес:
Сотни игр перед дворцом, Верх искусства — Ван с шестом: Удержать на лбу не просто Шест да мальчика на нем!