Нефритовая Гуаньинь
Шрифт:
САМООТВЕРЖЕННЫЙ ВАН ГЭ {274}
Мы поведем рассказ о временах «Цяньдао» и «Чуньси» {276} великих сунских государей, когда император Сяо-цзун только вступил на престол, сменив Гао-цзуна {277} , удалившегося на покой. Вражда с соседним государством Цзинь в ту пору утишилась, и на всех границах царил мир. Это позволило властям отложить заботы о ратных делах и заняться делами гражданскими, наслаждаясь миром вместе с подданными.
274
Название новеллы в оригинале — «Ван Синь-чжи жертвует жизнью для спасения семьи».
275
Близ дамбы Су… — Дамба Су находится на озере Сиху (Западное озеро) в городе Ханчжоу; построена Сун Дун-по в бытность его правителем Ханчжоу.
276
«Цяньдао» (1165—1174) и «Чуньси» (1174—1190) — девизы правления сунского императора Сяо-цзуна.
277
Гао-цзун — император династии Южная Сун, царствовал с 1127 по 1163 г.
Император Сяо-цзун в обществе царственного своего родителя часто совершал на своей царственной лодке прогулки по Западному озеру, отдыхая и любуясь окрестностями. Торговцам на озере не чинилось никаких запретов, и простой люд старался воспользоваться императорскими выездами и поторговать. Одних только торгующих вином насчитывалось тогда более ста семей.
Среди них, как передают, была некая старушка Сун, которой занятие это перешло по наследству. Поскольку она была пятая в семье, ее так и прозвали — тетушка Сун Пятая. Она родилась в Восточной столице и отменно стряпала уху, пользуясь весьма громкою славой за свое искусство. В годы «Цзяньянь» {278} она вслед за императорским двором переселилась на юг и, найдя пристанище подле дамбы Су, продолжала и здесь заниматься своим делом.
278
«Цзяньянь» (1127—1131) — первый девиз правления Гао-цзуна.
Однажды императорская лодка причалила к дамбе Су, и государь вдруг услыхал говор, присущий обитателям Восточной столицы. Любопытствуя, он послал за говорившим слугу, и вскоре перед ним предстала пожилая женщина.
Один придворный, сам человек в летах, узнал тетушку Сун, которая когда-то держала в Кайфэне харчевню «За изгородью» и славилась уменьем варить уху. Он доложил об этом императору. Вспомнив былые дни, император загрустил, потом распорядился приготовить уху, откушал и нашел ее в самом деле отменной, после чего пожаловал стряпухе сто монет.
Весть об этом быстро разнеслась по Линьани {279} , и вся родня императора, придворная знать, люди из богатых и влиятельных домов — все до одного побывали у тетушки Сун и отведали ее ухи. Так и сама тетушка Сун приобрела богатство и влияние. Свидетельством тому служат стихи:
Цена ухе ничтожна, но тронут государь: В былой своей столице едал такую встарь. И вот уха в почете — спешит отведать каждый. Уха?.. Монаршья милость для всех почетна дважды!279
Линьань. — Так стал называться город Ханчжоу, когда в 1131 г. туда была перенесена императорская столица.
В другой раз императорская лодка плыла мимо моста Дуаньцяо; государь велел причалить к берегу и пошел пешком. Вдруг он увидел красивую харчевню и решил передохнуть. В харчевне стояла ширма белого шелка, а на ширме были начертаны стихи на мотив «Ветер в сосновой роще»:
Весною деньги я не берегу, Сижу хмельной на берегу. Коню известен запах кабачка — Он сам меня отвозит на Сиху. Кивает мне душистый абрикос, Любуюсь танцем ивы гибких лоз. Весной гуляют девы красоты, В прическах их дрожат цветы. Весну с собою увезу в челне, Оставив озеру свои мечты. Вернусь назавтра, снова опьянев, Начну искать на тропках шпильки дев.Прочтя эти строки, император пришел в восторг и спросил у слуги, кто их сочинил.
— Один ученый, по имени Юй Го-бао, — ответил тот. — Он писал, немного захмелев.
— Стихи совсем недурны, — заметил император с улыбкой, — но предпоследняя строчка «Вернусь назавтра, снова опьянев» звучит недостаточно точно.
И, взяв кисточку, он переправил эту строку так: «А завтра я, еще не отрезвев…»
На другой день Юй Го-бао вызвали на прием к императору и пожаловали званием дайчжао в Ханьлини {280} . А собственноручная надпись императора, сделанная на ширме в харчевне, стала привлекать огромное число любопытных. Заходя в харчевню, они, разумеется, спрашивали вина, и хозяева нажили целое состояние. В память об этом, в назидание потомству были написаны стихи:
280
…пожаловали званием дайчжао в Ханьлини. — В императорской академии Ханьлинь это была секретарская должность с важными полномочиями. Дайчжао академии ведал перепиской на высочайшее имя и предлагал проекты резолюций самому императору.
А вот еще стихи:
Высокочтимая не высохла строка, А уж гремит повсюду слава кабачка. Сбежался целый город убедиться, Как императорская милость велика.И сколько их было, таких счастливцев, которые в мирное царствование Южных Сунов удостоились ненароком императорских щедрот и милостей! Но были и другие люди, одаренные талантами, как военными, так и мирными, отпрыски прославленных доблестью родов, а между тем они не только не смогли проявить свои высокие достоинства, но пали жертвою подлых клеветников.
Такова уж была их участь. Верно гласят стихи:
То ветром вознесет в Тэнванский замок, То громом поразит Цзянфуский камень {281} .А теперь послушайте о том, как в годы «Цяньдао» жил в уезде Суйань, что в округе Яньчжоу, богач, по фамилии Ван, по имени Фу, второе имя его было Ши-чжун. Поселившись в деревне, он выдержал уездные экзамены и получил степень сянцзяня {282} , вслед за чем, пользуясь своим богатством и положением, силою подчинил соседних крестьян и стал тамошним князьком. Но случилось так, что он совершил убийство; против него затеяли судебное дело и отправили на воинскую службу в округ Цзиян. Здесь ему удалось приобрести благосклонность Вэйского князя Чжан Цзюня {283} , отличившись при наборе солдат. Он получил прощение и дозволение возвратиться домой. Дома он сумел поправить свои дела и снова нажил огромное богатство.
281
То ветром вознесет в Тэнванский замок, // То громом поразит Цзянфуский камень. — В первой фразе содержится намек на поэта Ван Бо (647—675), который еще в шестилетнем возрасте писал стихи, в девять лет видел ошибки в «Ханьской истории», а в семнадцать лет стал известен и получил должность при дворе. Однажды во время путешествия он остановился во дворце Тэнского князя (Тэн-вана) и написал там ритмической прозой знаменитое произведение «Во дворце Тэнского князя», вошедшее в антологии китайской литературы. Во второй фразе — намек на некоего человека, жившего в сунское время, который решил разбогатеть, снимая оттиски с известной надписи, сделанной на каменной стеле на горе Цзянфу знаменитым каллиграфом Танской эпохи Оуян Сюнем. Однажды, когда человек принялся за свое занятие, удар молнии разрушил его стелу. Обе фразы в эпоху Сун стали пословичными для обозначения превратностей человеческой судьбы.
282
…получил степень сянцзяня. — Сянцзянь — низшая ученая степень, означавшая, что Ван Фу был признан знатоком конфуцианской учености в деревне, где он жил.
283
…Вэйского князя Чжан Цзюня… — Чжан Цзюнь (XII в.) — один из военачальников императора Сяо-цзуна, стремившихся к отвоеванию северного Китая у чжурчжэньского царства Цзинь. За воинские заслуги удостоился титула Вэйского князя.
У этого Ван Фу был единоутробный брат, по имени Ван Гэ; второе имя его было Синь-чжи. Он отличался и ратными и мирными дарованиями. С малых лет жил он вместе со старшим своим братом. Как-то раз за вином они повздорили из-за пустяка, и Ван Синь-чжи, едва сдерживая гнев, выбежал из дома.
— Клянусь, — крикнул он на пороге, — пока не наживу тысячи лянов, не вернусь!
Пока же все его имущество составлял один зонтик, и, видя себя без всяких средств к существованию, он призадумался:
«Куда бы лучше податься? Помнится, слыхал я от людей, что в округе Хуайцин можно с успехом заняться и земледелием, и выплавкой руды. Отправлюсь-ка на первый случай туда, а там — поглядим».
Но денег не было и на дорогу, и вот какая пришла ему в голову мысль. Сызмальства изучал он искусство боя на кулаках, на пиках и палицах и знал все приемы в совершенстве. Он закатал рукава, проделал несколько упражнений. Потом выбрал людное место и, пользуясь зонтом, как пикой или палицей, показал несколько выпадов и фигур. В толпе зрителей послышались одобрительные возгласы. Ван Синь-чжи получил несколько монет в награду. Этих денег хватило и на еду, и на вино, и на уплату за переправу. Не прошло и дня, как он был уже за рекой Янцзыцзян. Любуясь красотою дороги, добрался он до областного города Аньцина, миновал Сусун, прошел еще тридцать ли и оказался в Мадипо. Вокруг высились бесчисленные вершины диких гор. Невдалеке виднелся древний, полуразрушенный храм, по следов людей не было видно, хотя горы сплошь поросли лесом, пригодным для выжига угля.
«Если буду плавить руду, — подумал Ван Гэ, — об угле беспокоиться не придется. Здесь можно хорошо разжиться».
Ван Гэ поселился в старом храме, собрал не значившихся в списках бродяг {284} и начал жечь в горах уголь. Уголь он продавал, а на вырученные деньги покупал железную руду и вскоре открыл плавильную мастерскую. Железную снасть с хорошей прибылью сбывал на рынке. Никто из тех, кого он брал на службу, не слонялся без дела. Ван Гэ же был окружен всеобщим почетом и уважением.
284
…собрал не значившихся в списках бродяг… — Население Сунской империи проходило подворную перепись, которая служила основой налогообложения. В списки не заносились только люди, лишенные средств к существованию и не могущие быть налогоплательщиками.