Чтение онлайн

Военные вертолеты американского производства контролируют тесными рядами зону, напоминая о том, до какой степени для Вашингтона эта затея является уязвимой и трудной — делать ставку на нефтяные ресурсы в политически нестабильном регионе, в стране, полностью изолированной со стороны Ирана, протяженно граничащей с Россией, — соседи более мощные, чем сам Азербайджан.

Внезапно джип замедляет ход и спускается вниз. Слева, на берегу, можно увидеть место соединения с трубопроводом, приходящим под водами Каспийского моря с расстояния приблизительно в 172 километра. Таким образом, сюда может влиться какая-то часть казахской нефти. Справа, с другой стороны дороги, за высокими сетками я вижу огромные чаны для хранения нефти и факелы, пламя которых взмывает в небо у подножия лысых холмов. Трубы БТС в этом месте проходят под землей, неподалеку от археологических раскопок в местечке Гобустан, украшенном наскальными рисунками.

По всей длине трассы в 1750 километров нефтепровод постоянно контролируют военные, но особо стараются разведчики из Агентства национальной безопасности. Для Белого дома защита БТС является приоритетом. Однако, несмотря на победные заявления «БП-Амоко» и азербайджанских властей, не все идет так, как хотелось бы. Количество нефти, поступающей по этому трубопроводу, будет меньше, чем рассчитывали, — 300 000 баррелей в день вместо 1 миллиона, по причине того, что месторождения идут на убыль… и проект еще не доведен до конца, хотя и было предусмотрено, что первые танкеры будут нагружены нефтью в порту Джейхан в конце 2005 года.

Главный камень преткновения — Грузия. «У нее нет нефти, но эти горемыки еще требуют высокую плату за свой транзит. БП сначала пыталась вести прокладку трубопровода в форсированном режиме. Безуспешно. Затем они стали вести себя как почтительные партнеры и принимали во внимание все требования относительно безопасности окружающей среды. Грузины восприняли это как слабость и в 2004 году остановили работы». Человек, с которым я разговариваю, проработал на БТС семь месяцев в качестве эксперта из БП. «Если я назову вам свое имя, то больше не получу работу». Он обеспечил меня многими контактами в грузинской столице.

Центральный вокзал в Баку, 18 часов 40 минут. Я заказал купе в экспрессе, который три раза в неделю курсирует между Баку и Тбилиси. У главной платформы поезд, состоящий из восемнадцати вагонов, берут приступом. Проводник качает головой: «Нет, экспресс стоит у соседней платформы». Мой поезд состоит из трех потрепанных вагонов. Проводник сердечно приветствует меня у первого класса, отделенного от экономического класса вагоном-рестораном.

— Ах, господин Лоран, мы ждем вас.

— Но я же не опоздал. Другие пассажиры уже прибыли?

— Но вы наш единственный пассажир…

Он показывает мне листок, который держит в руке, где написано только мое имя, и после короткой паузы говорит мне подчеркнутым тоном:

— Вы, должно быть, работаете на БП.

Сандро пришел встречать меня на вокзал в Тбилиси. Известный геолог, эфемерный министр нефтяной промышленности в последнем правительстве экс-президента Шеварднадзе, он является чрезвычайно информированным человеком. Проезжая по городу, печальному, бедному, угрюмому, я вспоминаю о трагической судьбе родины Сталина.

Эта маленькая республика, с населением меньше, чем в городе Москве, познакомилась с гражданской войной, с авторитарной властью, до того как вылупилась из яйца «революция роз», которая подарила место президента (благодаря США) молодому Михаилу Саакашвили. Это продвижение демократии странным образом совпадает с желанием Джорджа У. Буша и его команды ускорить строительство БТС. Проведение трубопровода по территории Грузии обеспечивает самый безопасный путь для перегона нефти из Азии в Европу. Но это страна, почти пятая часть которой находится в руках сепаратистов, опирающихся на Москву, знакома и с мучительным пробуждением. Иллюзии «революции» рассеялись, и состояние умов очень хорошо выражает одна шутка: «Миллионеры из неокапиталистов прогнали миллионеров из экскоммунистов».

Сандро в своей обширной квартире в центре города, в месте, неподвластном времени, наполненном книгами и картинами, объясняет мне стратегию Эдуарда Шеварднадзе, бывшего министра иностранных дел при Горбачеве, ставшего значительным человеком Грузии.

— Он подписал договор по сооружению БТС, прежде всего думая об углублении политических отношений. Попытка зацепиться за США — это одно из средств вырваться из тисков Москвы. С этой точки зрения он преуспел, и очень неплохо, но это же и вызвало его падение. Руководители западных стран предпочли иметь дело не с бывшим коммунистом, привлеченным на их сторону, а с человеком, скроенным по их мерке. Но в экономическом отношении он не совершил ничего, достойного такого проекта.

Понедельник, 11 часов, встреча с президентом «Грузинской международной нефтяной корпорации» — громкое имя для компании, у которой нет нефти и которая занимается только переговорами относительно прав прохождения трубопровода через территорию Грузии. Офис находится в трехэтажном здании с белым фасадом, в котором прежде ютилось российское консульство.

Поскольку большинство комнат в здании пустует, паркет безукоризненно натерт и сверкает. Единственным наследием советской эпохи являются темные панели. Это пустая скорлупа, пустынное место, которое жестко напоминает об уязвимости Грузии в этой игре с огромными финансовыми ставками: у нее нет ни газа, ни нефти; ее единственный козырь — это 340-километровая территория, по которой проходит нефтепровод. Договор был подписан и одобрен предыдущим правительством, а те, кто сегодня стоит у власти, напрасно пытаются изменить его условия, и их единственным оружием порой является смесь гнева и недобросовестности. Президент корпорации Николоз Вашакидзе, молодой, высокий, крупный, как и глава Грузии, чьим другом он является, принимает меня, будучи одетым в джинсы и расстегнутую рубашку. Встреча едва начинается, но он сразу же приступает к обвинительной речи против БП.

— Наша функция, — заявляет он, — состоит в том, чтобы проконтролировать, что каждый пункт договора выполняется всеми участниками. Было предусмотрено, что БТС будет давать Грузии 12 центов с каждого барреля, то есть 50 миллионов долларов в год. Это скромная сумма. Даже если речь идет о проекте, прежде всего политическом, о важных связях, он все равно является экономическим проектом, который создает множество проблем и вызывает чрезвычайно серьезные возражения. Грузия пошла на некоторый риск. Мне кажется, что перед лицом своих партнеров, нефтяных компаний, опытных в ведении сложных переговоров, прежние грузинские правители оказались не слишком хорошо подготовленными и не слишком квалифицированными. Нефть уже бежит по трубам, а множество проблем так и остаются нерешенными. Он поудобнее устраивается в черном кожаном кресле и кладет руки на подлокотники.

— Первые из этих проблем технического и экологического порядка. Нефтепровод требует повышенных мер безопасности, особенно в районе Боржоми, где он проходит по природному парку. БП же не решило всех связанных с этим вопросов, и после довольно напряженных переговоров руководители компании признали, что ситуация остается по-прежнему острой. Другая проблема возникла за последний год, когда выяснилось, что облицовка, покраска, примененные для 50 000 стыков трубопровода, не спасают его от коррозии, что может вызвать настоящую экологическую катастрофу. Этот скандал даже стал предметом дебатов в британском парламенте, и сейчас, несмотря на серьезность ситуации, БП не ответила официально и не приняла никаких необходимых мер… Третья проблема — социального порядка: грузинские компании, занятые в строительстве трубопровода, оказались сегодня в плачевном положении [он три раза повторяет эти последние слова]. «Петрофак», компания, нанятая БП для обеспечения строительства, потребовала 180 миллионов долларов дополнительного финансирования плюс 100 миллионов за работу, уже выполненную грузинскими компаниями, по причине увеличившейся теперь стоимости работ. Наши компании обратились к властям с тем, чтобы они не допустили такого подорожания. Иначе сорок из них окажутся на грани разорения, а несколько тысяч рабочих в течение месяцев останутся без зарплаты.

Я прошу его назвать сумму, которую должны этим компаниям.

— Речь может идти о 12 миллионах долларов. Я разговаривал с представителем БП и сказал ему: «Почему вы не хотите заплатить эти 12 миллионов долларов, которые по сравнению с колоссальными прибылями, полученными вами, ничего для вас не значат?» Он мне ответил, что он согласен и он посмотрит. С тех пор от него нет никакого ответа. — В его голосе звучит горечь. — Мы не можем изменить цены, и мы не получаем выгоды от повышения цен на баррель, но, по крайней мере, можно потребовать от БП, чтобы у нее хватило приличия решить все остальные спорные проблемы. Это партнер, с которым постоянно надо быть начеку, — у него есть множество ключей к ведению переговоров. Я смотрю на обширный офис, обставленный функциональной мебелью, на этого колосса, который берет меня в свидетели своей беспомощности и чьи последние слова выражают все разочарование обманутого человека: