Чтение онлайн

Профессор Сяоцзюнь Ма является одной из ключевых фигур, которые обдумывают для руководителей страны доктрину национальной безопасности и энергетического обеспечения страны. Эксперт, человек, держащийся в тени, он занимается самыми щекотливыми для китайского режима дипломатическими и стратегическими проблемами: вопросом о Тайване, отношениями с Европой и Соединенными Штатами, энергетической безопасностью страны, ставшей теперь для Пекина приоритетом номер один.

Прямо перед нашей встречей я прочитал статью, которую только что опубликовал «Форчун»: увеличение на 40 % мирового потребления нефти — запрос Китая. Такое повышение требуется не только из-за увеличения количества автомобилей, но также и из-за альтернативы, которую представляет собой нефть при перебоях снабжения углем электростанций. Статья заканчивается словами: «Китай потрясен и удивлен тем, как быстро он начал зависеть от мирового нефтяного рынка».

Это непреложный факт, но в нем есть свои нюансы. Ежегодное потребление нефти в Китае на каждого человека составляет 1,8 барреля против 17 баррелей на жителя Западной Европы и 28 баррелей на одного американца. Через несколько лет Соединенные Штаты будут нуждаться в 7,5 миллионах баррелей в день дополнительно — это тот уровень ежедневного потребления, на котором сейчас держится Китай, а также Индия.

Аппетит Китая означает, что страна потребляет 1,5 барреля нефти, чтобы дать продукции на 1000 долларов американского национального валового продукта — это в два раза больше аналогичного среднемирового показателя.

Встреча с Сяоцзюнь Ма организована одной моей китайской подругой, которую я уже знаю много лет. Профессор приглашает нас пообедать в Центральной партийной школе, важной персоной которой он является.

Эта коммунистическая ЦПШ представляет собой настоящий питомник режима, который формирует и комплектует здесь лучшие кадры. Руководит школой в течение многих лет сам председатель республики. Я спрашиваю:

— Где находится эта школа?

— О, это очень просто. Она находится прямо сбоку от Летнего дворца. Надо пройти вдоль Императорского озера, и в самом конце аллеи вы увидите вход.

Странное совпадение: коммунистическая власть, расположенная рядом с символом императорской власти.

Выстроенный в двенадцати километрах от Пекина, этот дворец кажется огромным китайским Версалем, со своим часто кичевым убранством. При входе находится панно, повествующее о том, как в 1860 году это дачное место императоров было разорено французскими и английскими войсками. Группы зевак бродят по дорожкам, обсаженным деревьями, и вдоль огромного искусственно вырытого озера. Корабль императора, всегда стоящий на якоре, является еще одной диковинкой, выстроенной из белого мрамора, так же как и мост с семнадцатью арками, уходящий широкими шагами через озеро.

Школа кадров Центрального Комитета Коммунистической партии Китая, как она точно называется, представляет собой ряд тенистых аллей и широкую лужайку, посредине которой стоит огромная глыба мрамора, на которой золотыми иероглифами выгравировано высказывание Мао Цзэдуна: «Ищи истину, проверяя факты». Лакомо звучит для режима, при котором истину так часто называли кощунством и ересью.

Молодые грациозные девушки, одетые в национальную красную одежду, идут перед нами по коридорам здания — старинного восстановленного дворца. В маленьком салоне, куда нас привели, стоит круглый стол, накрытый на шесть персон. Профессора Ма еще нет, но здесь парочка ученых, приглашенных к обеду. Они прекрасно говорят по-французски и вспоминают о Париже, где проходили стажировку в Государственном административном училище.

Они объясняют мне, что их школа является не только центром исследований и подготовки кадров, но также и гостиницей, и рестораном, где собираются партийные кадры и иностранные посетители.

«…На будущий раз, когда вы вернетесь». Мы обмениваемся улыбками и визитными карточками, затем молодая девушка с короткими волосами, одетая в клетчатую рубашку и серые брюки, присоединяется к нам. Супруга Ма — она работает в муниципалитете одного из округов Пекина, там, в котором находится моя гостиница. Она говорит о разрушении старых кварталов и о необходимости сохранить то, что осталось от отеческого наследия. Она умна, очаровательна, а у меня такое ощущение, будто я нахожусь за обедом в самом сердце Сен-Жермен-де-Пре.

Ма приходит с небольшим опозданием. Сейчас только 18.30 — час, ритуальный для обеда в Китае. Ему лет пятьдесят, он среднего роста, лицо улыбчивое, походка раскованная, на нем полотняные брюки и тенниска. Вокруг стола хлопочут официанты, всякий раз подготавливая его для нового блюда. Ма втыкает свои палочки и рассказывает о своем недавнем пребывании в Вашингтоне, в логовище неоконсерваторов. Его пригласили на конференцию по энергетике, организованную Американским институтом предпринимательства, многие сотрудники которого сейчас работают в администрации Буша. Столпами этого института являются Линн Чейни, жена американского вице-президента, и Ричард Пирл, один из начальников в рядах неоконсерваторов.

— Среди участников, — рассказывает он мне, — был Спенсер Абрахам, бывший министр энергетики у Джорджа У. Буша, и Ньют Джингрихт, бывший лидер республиканского большинства в палате представителей. Этот Джингрихт — совершенно невероятная личность, — продолжает Ма, смеясь, — он враг нашего Китая. Мы много раз предлагали ему приехать к нам, а он отвечал, что его ноги здесь не будет, потому что в нашей стране коммунистический режим.

Я знаю Джингрихта, интеллектуала-консерватора, забредшего в политику, чьи взгляды близки администрации Буша. Я спрашиваю у Ма:

— Как прошли ваши встречи?

— Плохо. Он резко реагировал на мое выступление.

— Что вы говорили?

Палочки в руке Ма делают резкое движение между тарелками на вертящемся столе.

— Я говорил о положении Китая и о его проблемах, связанных с энергетикой. Вы знаете, за исключением Брунея, Вьетнама и Индонезии, страны Азии — все импортеры. Быстрый рост этого региона вызвал острый спрос на нефть. Фактически потребление нефти странами Северо-Восточной Азии превзошло потребление пятнадцати европейских стран [кажется, Ма забыл, что Европа расширилась до двадцати пяти стран, что привело к усилению европейского влияния на мировой арене] и приближается к американскому уровню потребления. Ну и Восточная Азия, которая потребляет 27 % мировой нефти, а производит всего лишь 9 %. Нефть является стратегическим сырьем первостепенной важности. Исторически функцией и ценой нефти управляли не только экономические законы, но также и политические факторы. Страны — производители нефти могут использовать нефть в качестве оружия в международных отношениях, так произошло с ОПЕК во время израильско-арабской войны. Сегодня глобализация создает больше трудностей для предсказания способа, который политики выберут, чтобы влиять на нефтеснабжение. Со времени войны в Ираке США усилили свой контроль над Средним Востоком, оказывая давление на Иран, одну из главных стран — производителей нефти, которая создает все растущую неуверенность относительно нефтеснабжения Азии. Терроризм и пиратство, особенно в Малаккском проливе, также способны разрушить наше нефтеснабжение, так как большая часть нефти, предназначенная для азиатских народов, проходит по морю.

Он делает паузу, зажигает сигарету и откидывается на спинку стула:

— Вот что я заявил в Вашингтоне и еще добавил, что народы Восточной Азии еще не приняли твердой позиции по вопросам энергетики. Существование Международного агентства по энергетике позволяет индустриальным странам торговать с ОПЕК и избегать ненужного соперничества между странами-импортерами. В Азии, напротив, недостаток сотрудничества между государствами ослабляет способность региона оказывать влияние на нефтяные цены.

Внезапно его тон становится жестким, голос более напряженным, речь прерывистой:

— В этой ситуации Япония несет тяжелую ответственность. Эта страна, в отличие от Германии, никогда не выражала сожаление по поводу Второй мировой войны и часто вызывает гнев и выступления людей в других азиатских странах, пытаясь замаскировать или, наоборот, прославить свои военные преступления в книгах по истории. Китайско-японские отношения сейчас политически прохладные, а экономически теплые. Территориальные разногласия являются отягощающим фактором, а недостаток доверия делает проблему энергетики более затруднительной. Могу добавить, что высокомерие Японии еще более очевидно в ее реакции на развитие Китая. Начиная с 80-х годов японская экономика находится в застое, а экономика Китая поднимается на все новую высоту. Япония заняла жесткую позицию по отношению к Южной Корее и Китаю» особенно в вопросах энергетики. Токио заплатил высокую цену для того, чтобы убедить Россию прекратить строительство нефтепровода, идущего в Китай. То, что Китай вынужден получать нефть со Среднего Востока, серьезно мешает его экономическому развитию.