Чтение онлайн

Что он готовит, тот поворот?

Мщенье за то, что нельзя позабыть,

Подлость, которую сложно простить;

Или, возможно, лучик надежды?

Только не будет снова, как прежде...

Прошло немало часов, прежде чем история путешественников была в подробностях рассказана, Беорном одобрена и признана правдой.

Хозяин здешних полей и лесов оказался оборотнем — последним из своего рода, давно истребленного орками. В этом и крылась причина его готовности помочь гномам. Потому что, если гномов он недолюбливал, то орков и гоблинов — люто ненавидел.

Жилище Беорна было под стать хозяину — громадный дом, в котором все от стола со стульями до ложек и чашек наводило Гермиону на мысли о старой английской сказке про Джека и Бобовый стебель. Но больше всего обитель этого огромного человека напоминала Ноев ковчег.

Помимо самого хозяина здесь бок о бок мирно сосуществовали удивительно умные лошади, проказливые козы и овцы и даже степенные гладкошерстные коровы. По полу и на столе меду мисками вольготно сновали амбарные мыши, на которых здесь никто даже косо не смотрел.

Накормленные и успокоенные, гномы устраивались на ночлег прямо в стоге сена в тесном соседстве с другими обитателями дома. Они, наконец, перестали коситься на Гермиону так, будто она перевоплотилась тогда не в волка, а, как минимум, в Смауга.

— Мистер Беггинс уже приходит в себя, — с улыбкой сказал Торин, тихо усаживаясь рядом с девушкой. — Он почти перестал заикаться и даже соизволил поесть, что является признаком того, что ему гораздо лучше.

Гермиона вздохнула с облегчением. Она провела последние несколько часов подле хоббита и очень устала. Иногда Бильбо был слишком похож на малого беспомощного ребенка.

— Надеюсь, он не станет от меня шарахаться, — сказала Гермиона, выдирая у молодой пегой козы полу своего плаща, которую бородатая хулиганка нахально и с аппетитом жевала.

С минуту Торин сидел, молча наблюдая за увлекательным зрелищем. Четверть часа назад жертвой чрезмерного энтузиазма этого животного едва не пала роскошная борода толстяка Бомбура.

— Что я еще должен о тебе узнать, Эмин из Шира? — спросил он ее. — Какие еще неожиданности ты в себе таишь?

— Это не такая уж неожиданность, — пожала плечами Гермиона. — Многие волшебники практикуют анимагию, но на это нужны годы тренировок. Одна из моих преподавателей — анимаг — увидела во мне способности к перевоплощению незадолго до того, как я упала в Арку. Рано или поздно, с приходом опыта, я все равно нашла бы свою анимагическую форму. Сейчас, по сути, я еще слишком молода, для того, чтобы достичь успехов в анимагии, но вчерашний стресс, видимо, высвободил природные способности.

— Хочешь сказать, что в твоем мире люди сплошь и рядом превращаются в волков?

Гермиона покачала головой.

— На самом деле не только. Анимагическая форма может быть любой. Если серьезно — это довольно редкий дар. Волшебник учится, растит в себе магические силы, набирается опыта, медитирует... И в один прекрасный момент ему открывается его анимагическая форма. После этого, когда маг становится достаточно мощным, когда его внутренний стержень окрепнет, он сможет контролировать анимагию и перевоплощаться по своему желанию, — она вздохнула. — Я, как видишь, этого сделать не смогла, и один Мерлин знает, что со мной было бы, если бы не появился Беорн.

— Пока ты так трогательно хлопотала над нашим обморочным Взломщиком, мы потолковали с хозяином. Он согласился нам помочь, даже дать нам лошадей с условием, что у границы Лихолесья мы их отпустим, но уйти мы должны прямо завтра на заре.

Гермиона раздумчиво кивнула и закусила губу, меж ее бровями залегла скорбная складка, и Торин понял, что она почти не слушает его.

— Что тебя беспокоит? — спросил он, легко коснувшись ее плеча.

— Они больше не хотят иметь со мною ничего общего, да? Боятся меня?

— Кто? — Торин опешил. — Гномы? Боюсь, ты слишком высокого мнения о себе, чародейка, — засмеялся он. Гермиона впервые слышала, как он смеется. Его смех... шел ему. Тебе надо делать это почаще, — чуть не сказала она. — Ну, а кроме шуток... превратись ты хоть в волколака, это не заставит Кили отойти от тебя даже на шаг, — он сделал паузу. — Эмин, я должен был оставить тебя в доме Элронда.

Гермиона подняла глаза.

— Почему ты так со мною говоришь? — с болью в голосе произнесла она. — Неужто ты и правда видишь во мне только ребенка, который не может отвечать даже за себя? Или я не заслужила и капли твоего доверия?

Торин покачал головой.

— Опасности на пути множатся. Но это только наш бой — мой и тех двенадцати моих сородичей, которые готовы рискнуть жизнью ради наследия предков. Любой из нас готов отправиться в чертоги Мандоса, и любой осознает, что не все могут закончить это путешествие живыми... — он серьезно посмотрел ей в глаза. — Свет твоей магии и чистота твоей души так велики, что способны растопить ледяные шапки Синих Гор. Я не хочу, чтобы этот свет угас.

Выражение лица Гермионы внезапно стало жестким. Она резко поднялась и, сузив, глаза уставилась на гнома.

— Я слышала, — сухо сказала она. — Там, в Ривенделле, ты пытался убедить всех в отряде, что я не более, чем неприятность. Да так ловко, что я сама в это поверила! Очевидно, я действительно доставляю тебе лишь одни только хлопоты, — с горечью закончила она.

Торин почувствовал, как гнев и досада заволакивают сознание. Эта глупая девчонка ничего не смыслит в жизни! Покой тотчас всколыхнулся, и будто сам дьявол потянул Торина за язык.

— Не знал, что ты любишь подслушивать! — саркастично заметил он. — Что ж, значит все поняла сама. Это даже лучше. Не придется ничего объяснять изнеженной девчонке, вообразившей себя великой путешественницей!

— Ты...

— Что за шум? — послышался недовольный бас Беорна. — Заканчивайте балаган — вашим приятелям нужно отдохнуть. Завтра отправитесь чуть свет — я не хочу, чтобы вы и дальше обременяли меня своим присутствием. Да и мне иногда тоже надо спать.

Гермиона тут же послушно улеглась на соломе, демонстративно отвернувшись от гнома.

— Прости, хозяин, — примирительно сказал Торин, но однако в доме не остался и вышел на улицу.

Дождавшись, пока за Торином закроется дверь, Беорн обернулся к Гермионе.

— Послушай меня, маленький щенок. Я не хочу знать, кто ты и как попала в эту веселенькую компанию, но будь осторожна. Твое перевоплощение — не слишком приятная случайность, и я бы не советовал практиковать его снова. Рискуешь остаться волком навсегда.

Гермиона кивнула.

— А вы? Вы анимаг?

— Я всего лишь последний из своего народа, щенок. Медведь — мой союзник, но он свиреп и неуправляем, однако не кровожаден. Он — страж здешних мест.

— Спасибо за помощь, Беорн, — улыбнувшись, сказала Гермиона.