Чтение онлайн

Хотя она склонна была думать, что лесные эльфы живут на деревьях.

Элронд был прав, когда говорил, что они не похожи на других своих собратьев. Они любили гулять по ночному лесу и поклонялись звездному свету, а днем предпочитали находиться внутри своей пещеры. Не то чтобы они не любили солнечный свет, но лунные ночи были им милее. Говорили, что лесные эльфы произошли от темных эльфов, которые некогда жили глубоко под землей, в полной темноте, а теперь совсем исчезли. Вероятно, это были всего лишь детские сказки.

Пленников довольно бесцеремонно втолкнули в узкие ворота, которые тут же накрепко захлопнулись за их спинами, и повели по каменным дорожкам и мостикам вглубь пещеры.

Положение не мешало любопытству Гермионы, и она с интересом оглядывала все вокруг, стараясь вертеть головой как можно незаметнее.

Пространство вокруг было настолько огромным, что у нее не было ощущения, что она находится в пещере. Разделенная на залы арками, гротами и переходами, она напоминала сказочный дворец, не менее прекрасный, чем дворец Элронда в Ривенделле, просто он был великолепен другой, более суровой красотой. Своды поднимались так высоко, что не видны были в сгущающемся наверху полумраке, куда не доставал желтый свет многочисленных фонариков и лучин. В воздухе дрейфовали рои зеленоватых светлячков. Воздух тут был на удивление чистым и свежим, и Гермиона впервые за долгое время могла сказать, что дышит полной грудью.

Пленников привели вниз, где у эльфов было устроено некое подобие тюремных камер — крошечные пещерки с прочными дубовыми решетками, куда и втолкнули по очереди всех гномов и Гермиону с Бильбо.

— Постойте! — взмолилась девушка, хватаясь за прутья решетки. — Один из нас ранен, ему необходима помощь!

Стражники переглянулись между собой, будто что-то прикидывая, и один из них потянулся за ключами, чтобы отпереть Гермиону.

— Перевязывать его будешь сама, — проворчал он. — Тебе принесут все необходимое.

И втолкнул ее в камеру, в которой уже сидели вдвоем Кили и старый Балин. В соседних пещерах уже слышался грохот и глухая ругань: Двалин и Глоин пытались выбить решетку, превратив толстяка Бомбура в импровизированный таран. После этого эльфы ушли, забрав с собою факелы, и эта часть пещеры погрузилась в полумрак.

Кили выглядел неважно. На бледном, покрытом испариной лице лихорадочно блестели черные глаза.

— Как ты? — спросила Гермиона, туго бинтуя его плечо. По счастью, лесные эльфы тоже знают о существовании королевского листа.

Молодой гном улыбнулся, пытаясь изобразить на лице беззаботность.

— Просто царапина...

— Прекрати геройствовать, мне ты можешь не лгать, — укоризненно прошептала Гермиона, бережно убирая с его лба влажные пряди. — Паучий яд еще действует. Это больно.

— С ним все будет в порядке? — встревожился Балин, опускаясь рядом на каменный пол. — На нем лица нет.

— Ацелас ослабит действие яда, — сказала Гермиона. — Скоро он уснет, а когда проснется, то будет чувствовать себя гораздо лучше.

— Нет-нет, я не хочу спать! — запротестовал гном, пытаясь встать на ноги. — Я не доверяю эльфам. Может вместо королевского листа они подсунули нам отраву.

Гермиона тяжело вздохнула и терпеливо принялась укладывать его обратно.

— Но мне-то ты веришь? — мягко спросила она. — Или ты ставишь под сомнение мою способность отличить ацелас от других растений?

Кили улыбнулся и сжал ее руку. Его дыхание стало тише и ровнее.

— Жаль тратить время на сон... — прошептал он. — Когда я могу провести его с тобой.

Балин в потихоньку отошел в глубину камеры и присел у стены, закрыв глаза и решив сделать вид что дремлет.

— Эмин, — он потянул ее за руку. — Ты часто думаешь о доме? О своем настоящем мире?

— Здесь тоже настоящий мир, Кили, — сказала Гермиона. — Но я думаю о друзьях по меньшей мере несколько раз в сутки. Уже не имеет значения то, что они считают меня мертвой. Гораздо важнее то, что они сами тоже могут быть мертвы.

Она тяжело вздохнула.

— Мы всегда были вместе, поддерживали друг друга, берегли, дополняли... Золотое Трио. Теперь его давно нет. И, если быть честной, не будет уже никогда, даже если отыщутся Врата, и я смогу вернуться в Англию. Слишком много прошло времени, слишком много всего произошло.

— Это твои друзья, — возразил Кили. — Не думаю, что дружба имеет срок давности.

Гермиона покачала головой.

— Дружба — нет. Его имеет человеческая сущность. Я живу в Средиземье уже полтора года и чувствую, что безвозвратно меняюсь. Я долго терзалась невозможностью вернуться, своей беспомощностью и тем, что перестала быть хозяйкой собственной судьбы. Со временем пришло осознание и принятие. А вместе с ними — растерянность. Волшебный мир, возможно, навсегда потерян для меня, но и в Средиземье я чужая. Моя палочка — единственная ниточка между мной и моим миром — теперь бесполезна. Я заблудилась, Кили, и здесь у меня нет ничего, кроме моей магии, — с горечью сказала она.

— Я думал, что мы прошли вместе достаточно, чтобы зваться друзьями, — с ноткой осуждения сказал гном. — У тебя есть я. А еще это маленькое неуклюжее недоразумение, которое мой дядя называет Взломщиком, — смеясь добавил он.

Гермиона насмешливо задрала бровь.

— Маленькое неуклюжее недоразумение — причина того, что вы все сейчас живы, — сказала она. — Если бы Бильбо не увел пауков дальше от вас, вы бы вряд ли дожили до появления эльфов. Он очень храбро повел себя.

— Гэндальф не ошибся, когда навязал хоббита в отряд, да?

— Не думаю, что он вообще когда-нибудь ошибается, — сказала Гермиона. — А теперь спи. Не заставляй накладывать на тебя сонные чары.

— Эмин, — Кили потянул ее ближе, заглядывая ей в лицо ясным и непривычно серьезным взглядом. — Когда все это закончится, ты пойдешь со мной в Синие Горы, к моей матери?

Балин тут же навострил уши и даже приоткрыл один глаз.

Гермиона нервно сглотнула и отвела взгляд. Несмотря на весьма юный возраст и практически полное отсутствие опыта в таких вещах, она все же была самой яркой ведьмой своего поколения и прекрасно понимала, какого рода предложение может скрываться за этими невинными словами. Сейчас не самое лучшее время, чтобы думать о таких вещах. А настанет ли оно, это лучшее время?

— Если вашей целью, господин гном, было вогнать меня в краску, то спешу заверить — вы со своей задачей справились, — попыталась пошутить Гермиона, но Кили не улыбнулся. Он ждал от нее ответа, не отводя пытливого взгляда, будто боялся пропустить малейший оттенок эмоции на ее лице.

И Гермиона едва ли не в первый раз в жизни изменила своей рациональной натуре, решив, что прямо сейчас она не будет раскладывать мысли по полочкам. И о Вратах она подумает тогда, когда они найдутся. Она вообще не будет сейчас много думать.