Чтение онлайн

– Да что, вы, носитесь с богатеем этим зажравшимся! Других проблем у города мало?

В побагровевшем лице его, являвшем собой до того образец скупой на эмоции и краски нейтральности, как на фотобумаге проявились смущение и стыд. Смущение от того, что я увидел его вне строго выдержанного и старательно созданного для меня образа. Стыд, что излишне нервно, для опытного оперативника, среагировал, на мой выпад.

Следующий допрос пришлось перенести. А на очередной я не явился. Отныне я стал задерживаться на работе чаще. Игнорировал звонки. Звонил он реже и реже. Дополнительных доказательств, что Зуев проиграл в нашем поединке приводить не требовалось. Я ощущал практически физическое удовлетворение, от того, что каждый раз снимая трубку, он вынужден мне кланяться, роняя свой авторитет.

Но зацепиться было не за что, иначе расторопный наряд давно доставил бы меня к нему в наручниках, где меня кололи бы до победного.

Вскоре мысли о Прыгуне оставили меня, я вновь обрел зыбкое равновесие, в котором пребывал большую часть взрослой сознательной жизни, которое я и определил для себе как жизнь, как единственно возможный для меня способ существования.

Как всегда, я сделал все сам. Сам диагностировал свое состояние, сам, как Барон Мюнхгаузен, тянул себя за уши, за неимением косы, из черного болота депрессии. Коллеги в офисе шушукались по углам. Стоило же мне подойти ближе, они затихали, обращая ко мне якобы понимающие сочувственные, но не искренние взоры. Я понял – они тоже подозревали меня. Всему виною было затянувшееся следствие, оно автоматически вешало на свидетеля ярлык неблагополучности.

Кроме того, мне пришлось посвятить в подробности трагического происшествия мою любопытную жену. Поначалу я не хотел этого делать. Но явившись тем злополучным вечером домой совершенно разбитым, сам спровоцировал откровенный разговор.

К тому же, она заметила на воротнике сорочки кровь. Разразившаяся сцена ревности была сколь страшна, столь бесмысленна и обыденна, как для меня, так и для наших многострадальных соседей.

В таком состоянии бесполезно хоть что-то объяснять. Ровно столько же шума было бы, будь это кетчуп или горчица. Она изобретет тысячу причин, почему пятно оказалось на моем воротнике в этот неподходящий момент.

Я представлялся себе розовым уставшим сопревшим в микроволновой печи хот-догом, обмотанным в тесто строгого костюма. Галстук душит несчастную сосиску. Лицо мое измазано острым соусом. От меня безбожно разит луком.

А она ест меня своими белоснежными крупными передними зубами.

Брак наш напоминал неудачно забронированный отель. На картинках в рекламном буклете было все красиво, а как прилетели на место – то розеток не хватает в номере, то полотенец, то бумаги туалетной, а сан-узел и вовсе вымыт плохо. Да и вид с узкого балкона совсем не тот, что обещал сладкоголосый проповедник турфирмы. Думаю, схожий диссонанс переживала и она.

Со временем мы, как два ученых, независимо друг от друга вывели формулу весьма условного, но относительно безболезненного сосуществования, состоявшую из множества случайных переменных жизненных перипетий и всего из одной константы – терпения.

В этот раз пришлось потерпеть мне, и вскоре она затихла, успокоилась.

Одна Жанна Владимировна не могла равнодушно наблюдать за моими мучениями и поощрила меня тремя днями отгула, в первый из которых я и впрямь приболел.

Так всегда – стоит расслабиться, и простуда – вот она. Валит внезапно и наверняка.

Первый день я провалялся в лежку. Масенька, на радостях, что папка дома, пока я спал на диване, заботливо возвела надо мною защитный шалаш. Притом сделала это так искусно, что сквозь откинутый полог махровой простыни был отлично виден телевизор с мультиками.

Сквозь запекшиеся от жара глаза и заложенные уши до меня долетали обрывки «Веселых мелодий». Удивленный, что по каналу для самых маленьких крутят такое ретро, я благополучно провалился в целительный и необходимый изнуренному организму сон.

После дня второго – назначенного дочкой днем охоты, и набегов Команчей на припасы грязных бледнолицых, спрятанные в сейфе-холодильнике, я окончательно поправился и к концу третьего дня чувствовал себя вполне сносно. Впереди ожидались суббота с воскресеньем. Жанна Владимировна была истинным чудом, правильно подгадав мой незапланированный отпуск. Я вновь любил свою работу.

Хлопнула входная дверь

– Ну как вы тут? – Яна бросила ключи на тумбочку.

– Мам, привет! – Масенька с криком бросилась к ней.

Они закружились в танце, и я разглядел в поднятых над головой руках супруги странный конверт.

– Пляши с нами, – дразнила она, – тебе письмо.

Решив поддержать такое редкое настроение, я сграбастал обеих в охапку и заскакал с ними вместе. Повалив обеих на разбросанные по полу диванные подушки, письмо удалось отобрать.

Вот скажите, когда последний раз вы получали письмо? Не уведомление от налоговой, микрофинансовой организации или газовиков, написанное не повелительно гавкающим, а внятным человеческим языком?

Нестандартный конверт из плотной темно-серой бумаги приятной тяжестью лежал на моих ладонях. По вертикали его пересекали две серебристые полоски. В прозрачном окошке значилась моя фамилия и адрес.

Усевшись возле ночника с чашкой теплого какао, я вооружился ножом для бумаги. Позолоченное лезвие с массивной деревянной ручкой не было наточено. Подаренный на позапрошлый День Рождения классический канцелярский набор, я держал дома. Два года он пылился на моем столе в ожидании. Наконец, я мог применить его по назначению.

Такую качественную бумагу резать жалко. Но любопытство победило.

Разворачивая вложенный белый лист, я ожидал, что меня поздравят с выигрышем крупной суммы, автомобиля или путевки на Мальдивы, с очередным «заманчивым» рекламным предложением.

Письмо начиналось с подозрительного и весьма личного обращения: «Дорогие друзья».

Не читая дальше, я сразу посмотрел на подпись.

Вице-президент БФ «Паритет» Л.Н. Маргасова. От удивления, я бы не отказался присесть, даром, что сидел в мягком кресле.

Следующий текст я читал с волнительным вниманием, руки мои подрагивали:

Дорогие друзья!

15 лет назад, мы с Вами дали начало небольшой и тогда еще никому не известной фирме. То были незабываемые дни нашей молодости, дерзновенных стремлений, духовного единения. И хотя судьба развела нас, разбросала по жизни, я никогда не забывала ни об одном из Вас.

Сегодня многое изменилось. Нет маленькой фирмы. Нет и той юной наивной девушки.