Чтение онлайн

– Так ты как? То есть кто? – повернулся к опрометчиво решившему, что вечер пройдет благополучно, Владиславу Геннадьевичу Тимур, поправившись. – То есть где?

– Спасибо. Работаю в страховании. Все хорошо.

– Насколько хорошо? Да не темни, ты! – белоснежная улыбка не сходила с его покрытого серебристой щетиной лица. – Детки есть?

– Да. Дочка. Четыре.

– Четыре дочка? Вах! – покачал тот головой. – Вот это ты молодец!

– В смысле года четыре, а дочка одна.

– Все-равно – молодец! А то рожать перестали. Все боятся чего-то. А я так рассуждаю: если женщину любишь, то и ребенок от нее в радость!

– О-о-о, я бы так не торопился с рассуждениями о чужих взаимоотношениях, – вмешался в разговор Сева. – Вот у меня второй брак и третий ребенок. А к бывшей вообще ничего не осталось – Антарктида.

– Ну как ничего? Сам же сказал – ребенок, – возразил Тимур, скорее из вежливости, нежели из-за желания того переубедить.

Среди всей их компании Сева никогда не отличался серьезным отношением к жизни, поэтому шока его логика у собеседников не вызывала.

– Вот всегда ты так! Такое сокровище имеешь и не ценишь! – встряла Маргасова. – Все, вы, мужики – одинаковые.

– А Сусанночка моя меня любит! И я ее люблю, – похвалился Тимур.

– Ну я люблю…дочку, а не бывшую, – уточнил Сева.

– Ну хватит! Любят они! – сердито оборвал Стас. – Расфрантились. Перед кем корчитесь? Все же всё про всех знают.

– Это да-а-а, – пробасил Никита, – зато про Милочку нашу мы много не знаем. Мы как расстались, так и не виделись более.

Маргасова ждала этого момента.

– А знаете, с того времени многое произошло. Мы в шаге от краха были. Помните, как все боялись?

После этих слов над столом повисло молчание. Мужчины переменились в лице. Каждый вспоминал что-то для себя неприятное. Сева ковырял вилкой селедку, Стас отводил глаза, а Тимур прятал в ровно стриженой холеной бороде общую неловкость и замешательство. А вспомнить было что.

Прогнозы на выживаемость дела в те дни были ничтожными. Расходились тихо и по-одному. Сначала Стас вывел серьезную часть капитала. Никита с Севой вообще ушли без предупреждения. Затем Тимур. Владислав Геннадьевич же, как законченный идеалист, остался до конца, дохлебав до дна всю лохань разочарования и финансовых потерь. Соскочил бы раньше – все было бы нормально. Но нет, завис, залип, не прыгнуть выше планки. Ошибка, сделанная на старте, предопределила уровень его успешности как мужчины на всю оставшуюся жизнь, и уровнем этим Владислав Геннадьевич был крайне недоволен.

В схожих ощущениях каждый из присутствовавших мог небезосновательно подозревать своего соседа по столу. От того и приуныли они, слушая искреннюю дрожащую Людмилу Николаевну. Та же храбрилась, как могла.

– Но сегодня я не ссориться собралась. Милые мальчики, все вы знаете историю головокружительного успеха моего фонда. Не могу не сказать слов благодарности замечательному Роману Богдановичу, который очень вовремя появился в моей жизни помог мне посмотреть на бывшее наше дело с иных позиций. С позиций филантропических.

Ну признайтесь же, пускай мысленно, мы с вами кичились самостоятельностью. Слияние и последовавшие перемены пошли нашим организациям на пользу…если абстрагироваться от историй успеха, вернее неуспеха отдельных личностей.

– Лес рубят – щепки летят, – хмыкнул Стас.

– Ну зачем же так? – ласково возразила ему Маргасова. – Помните это помещение? Все главные решения принимают не здесь. Теперь это один из наших малых офисов. Честно, мальчики, неужели вы так и не поняли, зачем мы здесь собрались?

Недоумевающие лица, на всякий случай, растянулись в дружественных улыбках. Все опасения и сомнения их виднелись на поверхности.

– И вы еще спрашиваете, что мы здесь забыли? Я отвечу – нашу молодость, нашу неуступчивость, наши таланты и старания. Атмосферу, в конце концов! Этот, выражаясь вашими словами, «клоповник» я оставила как память, память о тех классных парнях, настоящих мужчинах, которые не побоялись в смутные времена начать свое дело и вдохновили меня, затянули с собой.

– Ты ответственность-то на нас не перекладывай, – заметил Сева.

– Какой прекрасный стол, ты как всегда, нас балуешь, – трагично и невпопад произнес Владислав Геннадьевич.

– Что вы? Это все не я, – оправдывалась Маргасова.

– А знаете, что в этом столе самое прекрасное?

Все повернулись к Тимуру.

– Самое прекрасное это то, что все уже готово, мы здесь одни и нам никто не будет мешать. Домой поедем на такси!

– Авось и тут заночуем, – хищно прищурился Сева.

– Давайте, уже, выпьем! – резюмировал Никита.

Выпили вина, и напряжение как рукой сняло. Через пятнадцать минут они перебивали друг дружку, гоготали, хлопали по плечам, жали руки, строили смелые планы на ближайшие выходные с выездом на природу.

– Владик, ты это… порыбачить если, поохотиться ко мне в Люляшово приезжай, – привалился с боку Никита, глядя в упор исподлобья.

– Да я, как бы, по рыбалке не особо, да и по охоте тоже, – оправдывался перед ним Владислав Геннадьевич.

– Возражения не принимаются! – отрезал тот, проведя оттопыренным большим пальцем поперек горла.

– И надо же было всплыть этому Богдановичу?! – глядя куда-то в разверзшуюся перед его внутренним взором пустоту, произнес Тимур.

– Ты нам его хоть показала бы, благодетеля своего – возмутился Стас.

– Нет-нет, у меня для вас есть кое-что получше. Вернее кое-кто! – Маргасова показала взглядом на приоткрытую дверь подсобки, откуда тут же донесся плеск воды и звон стекла. Кто-то мыл в раковине бокалы.

За столом установилась тишина. Пошутить успели и про нацпроекты, и про городского голову, и про президента. Вероятность того, что их могли услышать за переделами тесного кружка никого из бывших коллег не прельщала.

– А это кто там у тебя? – нарушил молчание Владислав Геннадьевич.

– А это мальчики тот, кому мы должны быть благодарны за нашу встречу, – на лице Людмилы Николаевны отобразилось удовлетворение, граничащее с похотью. – Вань, выходи!

Из подсобки вынырнул в меру упитанный малый, вполне годившийся всем присутствовавшим в ровесники. Хмельные взоры рассеянно заскользили по его фигуре.

– Та-дааа, – закричала Маргасова, презентуя им парня. – Ну что же вы молчите? Это же Ваня! Ваня Глазов. Наш спец из техотдела.

– Привет, пацаны, – поднял тот ладонь, то ли протягивая для рукопожатия, то ли пытаясь неловко помахать.